«Скажи ей»: краткое руководство по поломке детской психики

Фрагмент постера к/ф «Скажи ей»

Мама, папа, ребёнок. Типичная семья, типичный развод, типичные ссоры и проблемы. Новый фильм театрального режиссёра Александра Молочникова по его же собственным словам вдохновлён его историей, но рассказывает не о его родителях. Все совпадения — локации, профессии, происшествия — случайны. И после просмотра очень хочется поверить, что общего между реальностью и кино на самом деле не много.

Действие разворачивается в Петербурге конца 90-х. Когда-то счастливая (по заверениям главного героя) семья распадается на глазах. Ненависть Светланы (Светлана Ходченкова) и Артёма (Артём Быстров) друг к другу настолько сильна, что им бы разъехаться в разные концы света и никогда друг друга не видеть. Но, увы, этому прекрасному порыву мешает сын, очаровательный мальчик Саша (Кай Гетц), который любит свой дом, своих родителей и не хочет ничего в своей жизни менять. Вновь увы — мнение Саши никого не волнует, в развернувшейся войне бывших супругов он выполняет роль то ли помехи, то ли трофея. Да родители и сами путаются в своих желаниях: запереть ли ребёнка где-то подальше, чтобы не отсвечивал маяком старой жизни, или прибрать к рукам аки кубок победителя.

Кадр из к/ф «Скажи ей»

В правом углу ринга мать: образцовая абьюзерка, умело сочетающая ледяной душ и сахарное шоу. Активно давит на жалость, угрожает десятилетнему ребёнку своим самоубийством, шантажирует и вместо аргументов использует истерики. Противостоит ей отец: властный манипулятор, пользующийся своим родительским авторитетом и высмеивающий недостойные (по его мнению) увлечения сына. Аккуратно чередует обесценивание («ты никому не нужен») и похвалу, продавливая таким образом свои интересы и навязывая ребёнку вполне конкретные мысли (вроде изысканных обидных прозвищ для матери или подсчёта дней). Веры в то, что эти двое когда-то могли любить друг друга, нет. Что было у них общего? Увлечения? Характеры? Разве что кого-то из них (или обоих) переехало мировоззренческим катком, и от изначальной личности не осталось и следа.

Самого главного — любви к ребёнку — тоже не видно. Мальчик — аргумент в бесконечном споре. Не мост (каким его навязчиво пытается показать режиссёр), а канат для постоянного перетягивания. Недолгие сцены родительско-детской идиллии не кажутся правдоподобными: даже в них взрослые умудряются протащить дрязги и попытки (часто успешные, особенно с одной стороны) очернить второго родителя. В итоге мальчик к концу (да и уже к середине фильма) и сам ломается. Фундамент для становления такого же агрессивного нарцисса готов.

Кадр из к/ф «Скажи ей»

Оппозицию материнское-отеческое продолжает противоборство американского и русского. Сценаристы прошлись по обеим сторонам, временами остроумно (выборы для русских невозможны, для американцев — бессмысленны), но чаще натужно высмеивая всем знакомые стереотипы. Эти формалисты-законники, те — воры и проходимцы. Эти неискренние лицемеры, те — угрюмые прощелыги. Эти бездушные богачи, те — нищие скрепоносцы. В конечном итоге абсолютно всё и все в фильме вызывают презрение и отвращение. Вне зависимости от пола, национальности и территории всё гнилое и пустое.

Сахарная концовка не в состоянии обмануть. На глазах у зрителей развернулась трагедия о поломке характера. Два озлобленных и не способных на эмпатию человека сломали психику третьему и вылепили из него такого же неприятного и травмированного голема, как и они сами. Лучшая антиреклама необдуманного родительства: перед тем, как завести ребёнка, сначала посмотри на партнёра и на себя — а не уроды ли вы часом.

Кадр из к/ф «Скажи ей»

Формально «Скажи ей» очень напоминает Баумбаховскую «Брачную историю». Кажется, и там и там конфликт родителей отражается на ребёнке. Но у Баумбаха главная беда — конечность человеческих отношений. Каждый из родителей виноват и прав по-своему, но каждый при этом готов отпустить другого в счастливую жизнь и подарить её ребенку. У Молочникова два ублюдка больше всего на свете хотят выйти из расставания победителями, не чураясь никаких методов. У Баумбаха любовь угасла, у Молочникова её не существует в принципе. Ребёнок у Баумбаха страдает, у Молочникова его буквально перемалывает.

В дуальную русско-американскую историю проникла страшная звягинцевская хтонь. «Скажи ей» — это не наша «Брачная история» и не наш «Крамер против Крамера». Это серединная отметка на пути от «Брачной истории» к «Нелюбви». Ну здесь по крайней мере ребёнок выжил и возможно даже когда-нибудь постарается прервать цепь морального насилия.


Фото: Продюсерская компания «Среда»