Мы в социальных сетях
Связаться с нами

«Сердце пармы»: национальная идентичность против московского ига

Кадр из к/ф «Сердце пармы»

Вторая половина XV века, в Перми княжит Ермолай, верейский ставленник Московского княжества. Он одержим идеей объединения здешних земель и народов (конечно, под своим началом), а вместе с этим полной независимости от Москвы. К несчастью для Ермолая, находится для него серьёзный противник – вогульский (народ манси) хакан (князь) Асыка (Валентин Цзин). Он разоряет центр Перми Вычегодской Усть-Вымь и убивает Ермолая. Но из тонущего в крови и трупах города спасается сын князя Михаил (Ярослав Белобородов) вместе с сотником Полюдом (Сергей Пускепалис) и пермячкой Тичертью (сначала Милена Софронова, потом Елена Ербакова). Мальчик и девочка юны, но уже влюблены друг в друга. Однако колдовская натура толкает Тиче прочь от выживших христиан, и пути героев надолго расходятся. Спустя годы они встречаются вновь: уже как уважаемый князь Перми Великой и непокорная ведьма-ламия. Детские чувства вспыхивают с новой силой, но разве им под силу изменить историю?

Кадр из к/ф «Сердце пармы»

С первой же минуты фильма видно, что зрителя ждёт масштабное околоисторическое полотно – с долей чертовщины фантастики, с нотками античной трагедии. Правда, выйдет ли по форме «Скиф» или [тоже ивановский] «Тобол» – заранее неясно. Ну по крайней мере на этот раз создатель оригинальной книги Алексей Иванов от упоминания в титрах не отказался. А значит, сценарист Сергей Бодров (тот самый, да) в тандеме с режиссёром Антоном Мегердичевым оказался, как минимум, близок к авторскому замыслу.

В центре истории и нашего внимания – князь Михаил или, как его ласково зовёт подруга детства, Михан (Александр Кузнецов). Несмотря на несомненную любовь и почтение к отцу, правит он совсем иначе. Силе Михаил предпочитает ум, а войне – мир. Уважение пермских князей он заслуживает бескровно, помня с детства о том, как выглядит лобовое столкновение народов. Угождая своей мягкостью, но бескомпромиссностью одним, он вызывает категорическое непонимание других. Пока Михаил желает сохранить воцарившийся в здешних землях консенсус, на него с двух сторон начинают давить две полярные угрозы: жаждущие полной независимости от ненавистных русских манси и ожидающие беспрекословного подчинения московиты. Кажется, что в лице Михаила, предпочитающего договариваться, а не биться, стороны могут найти компромисс, вот только компромисс ни тем, ни другим не нужен.

Кадр из к/ф «Сердце пармы»

На этом моменте начаться бы напряжённой историко-политической драме – да вот только противостояние князя-христианина, готового интегрироваться в местную жизнь и культуру, с радикалами и начальниками оказывается не единственным сюжетообразующим конфликтом. И даже будто бы не главным.

Фильм так и не определился, чем хочет быть: душераздирающей ли мелодрамой о влюблённых, которые не могут быть вместе, эпическим ли фэнтези с колдовским символизмом и суровыми героями, исторической ли серьёзной драмой о поворотном моменте в жизни целых народов. «Сердце пармы» то и дело переключается между этими опциями, обрываясь каждый раз на самом интересном месте. Стоит лишь зародиться симпатии между героями, как её разбивает гром исторических событий. Едва только намечается путь князя-миротворца – в XV-то веке! – его перебивает религиозно-мистический дуализм. Стоит лишь увлечься борьбой несовместимых культур, на первый план возвращаются со страданиями и поцелуями влюблённые.

Кадр из к/ф «Сердце пармы»

Поворачиваясь то одним, то другим боком, история медленно и неловко катится вперёд, постоянно буксуя на поворотах. За 2 часа 40 минут она вбирает в себя непомерное количество персонажей и проблем, постоянно перебивает саму себя. Кажется, одной кульминации для такого колтуна сюжетов будет мало, но в нужный момент создатели фильма идут ва-банк и выдают внезапного Мигеля Сапочника. В качестве награды за долгое ожидание зрителя ждёт невиданного в российском кино масштаба батальная сцена: полчаса напряжённой схватки – без лишних слов, без всяких пауз. Лучшая часть фильма заканчивается задолго до финальных титров, но её послевкусия хватает на все последующие мытарства героев. К сожалению, завершающий аккорд звучит даже громче, чем кульминационный экшн.

Кадр из к/ф «Сердце пармы»

Один из коротких диалогов главных героев передаёт дух и настроение перемудрённого повествования за несколько секунд. «Всё будет хорошо», – утешает Михан. «Нет, не будет», – не соглашается Тиче. Античная обречённость этой истории не играет ей на руку. Увы, хоть имена князя Михаила и хакана Асыки не вымараны полностью отовсюду, для жителей большинства регионов Российской Федерации они окажутся новыми. Ещё печальнее предполагать, что и в Пермском крае, и в ХМАО некоторые зрители услышат их впервые. История написана победителями. Завоевателями. У сегодняшней аудитории «Сердца пармы» не может быть никаких иллюзий по поводу судьбы героев и, что хуже, по поводу взявшего верх мировоззрения. Единственная возможная надежда – на сочувственную интерпретацию кинематографистов – разбивается о просветлённое лицо главного героя в финале картины, о счастливое единение московитов и коми-пермяков, воодушевлённо занимающихся общим делом. Приступающих к возвращению жизни земле, осквернённой побоищем. Эта оголтело мажорная нота, этот внезапно свалившийся на голову хэппи-энд (конечно же в рапиде) – злая издёвка над идеалами полувымышленного-полуреального Михаила. Инфернальная и спокойная речь Ивана III о полном поглощении коренных народов, об уничтожении их идентичности, о насаждении повсеместно собственных, русских, московских идеалов воплощается в реальность, а итоговый выбор Михаила оказывается иллюзией.

В XXI веке мы знаем судьбу и манси, и пермяков, и множества других народов, имевших несчастье оказаться по соседству с завоевателями. Уроки истории выучены наизусть, но, кажется, так и не поняты. И за светлый жизнеутверждающий хэппи-энд по-прежнему выдаётся власть силы, подавление и подчинение.


Фото: Star Media


Поделиться:
Скопировано!