«Мне кажется, я умираю — так сильно тебя люблю»

Кадр из к/ф «О теле и душе»

В прокат вышла драма «О теле и душе» Ильдико Эньеди, получившая в этом году главный приз Берлинале


Днём Мария (Александра Борбей) и Эндре (Геза Морчани) работают на скотобойне, а по ночам им снятся олени, бродящие в лесном зимнем царстве, спокойные и грациозные. Днём скромный стеснительный Эндре пытается завести разговор с молчаливой замкнутой Марией — выходит всегда неловко. А по ночам они вместе гуляют по лесу, ищут листочки, пьют воду из озера. Однажды они всё-таки узнают, что им снятся одинаковые сны. Им так хорошо в этом иллюзорном ночном мире, но в реальном они не могут найти слов, чтобы подступиться друг к другу.

В этом году «О теле и душе» получил «Золотого медведя», главный приз Берлинского кинофестиваля, что моментально назвали триумфальным возвращением Ильдико Эньеди — последняя полнометражная работа венгерской постановщицы («Симон Волхв») вышла аж в 1999 году. За два года до этого Эньеди сняла картину «Тамаш и Юли» — молодой шахтёр и воспитательница детского сада пылают чувствами друг к другу, но никак не могут совпасть в этих чувствах, найти общий язык. И вот, двадцать лет спустя — повзрослевшие герои, но всё то же осязаемое напряжение, невозможность войти в душевный резонанс и жуткая неловкость.

Кадр из к/ф «О теле и душе»

Однако «О теле и душе» структурно и чувственно устроен куда сложнее: тут чистая, неземная любовь зарождается в залитых кровью стенах скотобойни, и этот плотско-духовный диссонанс буквально выворачивает наизнанку: выворачивает живот от рабочих будней мясников, выворачивает душу — от приходящих после неописуемой красоты сновидений с оленями. Смыв кровь со стен, работники выходят на улицу, радостно жмурясь на солнце, пьют кофе, веселятся и шутят. А ночью один скачет по лесу в поисках свежего листика, другой катается на голубом коне.

Проза жизни живо обращается в поэзию и обратно, жестокая реальность соседствует с нежными грёзами — разгадав этот обманчиво простой круговорот вещей в природе, нащупав пульс самой жизни, Эньеди задаёт ему свой особый ритм (сонный, неторопливый) и облекает в невероятно трогательную, душераздирающую историю любви: пусть теперь эти двое, умирая от смущения, израненные прошлым и обременённые комплексами и психологическими проблемами, мучительно преодолевают всё это, потому что не каждый день встречаешь того, кто видит те же сны, и чудо любви тоже даруют не каждому.

Кадр из к/ф «О теле и душе»

Мария, словно страдающая недостатком чувств, вдруг обнаруживает, что внутри неё распустился диковинный цветок: жуткий интроверт и гаптофоб постепенно познаёт радость чужого прикосновения, присутствия, дыхания в телефонной трубке. У Эндре другая фобия — он чувствовать боится. Тихонько и болезненно преодолевая страх отказа и провала, он в конце концов идёт напролом: «Мне кажется, я умираю — так сильно тебя люблю». Кто бы мог подумать, что этот акт отчаяния окажется единственно верным?

Пожалуй, самая прелесть «О теле и душе» кроется в ужасно банальном открытии, что чистое, сверхъестественное зарождается в плоти и крови повседневности, что всё это — и плотское, и платоническое, и физика, и метафизика — всё это одинаково прекрасно, всё это и есть сама жизнь. Всё в этом сакральном «Умираю — так сильно тебя люблю». Пусть даже когда-то в «Шербурских зонтиках» мама смертельно влюблённой Катрин Денёв убеждала нас, что от любви умирают только в кино.

Кристина Леонтьева