Антология человеческих взаимоотношений в фильмографии Хирокадзу Корээды

Хирокадзу Корээда

Неделю назад завершился 71-ый Каннский кинофестиваль, главную награду которого получила картина японского постановщика Хирокадзу Корээды «Магазинные воришки». Решение жюри вызвало у прессы смешанные эмоции: с одной стороны лента многим пришлась по вкусу, а с другой показалась слишком «беззубой» и безобидной. Отечественные СМИ пожимают метафорическими плечами: награждать кино такого рода безопасно, в нём нет каких-то острых и неудобных тем — сплошь вечные вопросы, а потому, в общем и целом, оно всем по нраву. Впрочем, нам рассуждать о «Магазинных воришках» пока рановато — неизвестно, увидит ли их вообще российская публика. О чём речь, если до ограниченного проката едва-едва добрался предыдущий фильм Корээды «Третье убийство». А посему давайте пока разберёмся, что это за титулованный японец, почему он так мало известен в России и действительно ли его картины нарочито «фестивальны».

Хирокадзу Корээда — довольно опытный токийский постановщик. На сегодняшний день ему 55 лет, и более двадцати из них он создаёт кино. После окончания литературного факультета Корээда намеревался стать писателем, но вместо этого устроился помощником режиссёра в «TVMan Union». В 1991-м он ставит свою первую документалку, а в 1995-м вышел его первый полнометражный художественный фильм — «Призрачный свет». Дебютная работа была представлена на одном из самых значимых международных фестивалей — Венецианском. Главную награду картина так и не получила, но взяла «Золотого Озелла» за лучшую работу режиссёра. И далее практически каждая лента Корээды (кроме, разве что, «Надувной куклы», хотя и она демонстрировалась в программе «Особый взгляд» в Каннах) удостаивалась одобрения жюри на одном или сразу нескольких престижных киносмотрах.

Кадр из к/ф «Призрачный свет»

Сомнений нет, в Европе Корээду полюбили не меньше, чем на родине. Его лиричные и размеренные картины отлично вписываются в фестивальные программы. Интерес к человеку вообще и человеческим взаимоотношениям в частности делает фильмы Корээды универсальными: они способны найти отклик в душе любого человека, вне зависимости от национальности. К сожалению, такие медитативно-спокойные и чувственные картины заранее обречены в прокате — оглушённый массовой культурой зритель зачастую их просто не замечает.

Лучше всего картины Корээды характеризуются словом «трогательные». Режиссёр словно гигантский ребёнок, припадающий к окнам кукольного домика и усиленно пытающийся разобраться — как там всё устроено? Его интересует, что делает человека человеком («Надувная кукла»), цена жизни («Третье убийство»), что люди забирают с собой после смерти («После жизни»)… Корээда бережно коллекционирует истории, от которых отмахнулись бы многие другие кинематографисты. Эти истории строятся по большей части не на событии или конфликте, а на переживании, на чувстве, на личности. Всегда номинальный сюжет в лентах Корээды перебивается импрессионистским повествованием с акцентом на деталях, пейзажах, взглядах.

Фрагмент постера к/ф «Пешком-пешком»

Художественный мир Хирокадзу Корээды целиком и полностью строится на людях — без них хрупкое равновесие неизбежно рушится. А поскольку маленькой моделью человечества можно считать любой сформировавшийся коллектив, Корээда всё чаще и чаще обращается к самой простой и в то же время непостижимой форме сосуществования — к семье. Кажется, нет ничего более естественного, чем жить со своей семьёй и любить кровных (и не только) родственников. В то же время Корээда умудряется отыскивать самые необычные, деформированные образчики. И, как ни странно, находить в них гармонию и счастье.

Ярчайшими примерами такого натуралистического исследования мутации института семьи можно считать две его известнейшие картины, снятые с промежутком в девять лет. Первая — «Никто не узнает» 2004 года. Эта лента, основанная на реальных событиях, рассказывает о неблагополучной (по общественным меркам — точно) семье, состоящей из матери-одиночки и четверых её детей. Переехав на новую съёмную квартиру, они усваивают главное правило — троих младших для окружающих не должно существовать, иначе всё семейство окажется на улице. Мать сутками пропадает то на заработках, то ещё где-то, а дети ведут хозяйство. Ответственным за всех оказывается не по годам рассудительный Акира (Юя Ягира, Каннская ветка за лучшую мужскую роль — в 14 лет). Малыши отчаянно стараются справляться с домашней работой, учат уроки, не имея возможности ходить в школу, и пытаются заслужить материнскую любовь. Но она всё сильнее отдаляется от них, уезжая каждый раз на более долгий срок. Это печальная история, разумеется, с драматичным финалом, но и парадоксальной верой в людей — к брошенному обрубку семьи может присоединиться и стать «своим» совсем чужой человек.

Кадр из к/ф «Сын в отца»

В 2013 году Корээда привёз в Канны совсем другую историю с другой тональностью, но глобально — о том же. В картине «Сын в отца» (в другом переводе «Каков отец, таков и сын») вечно занятой Рёта (это имя почему-то очень часто получает центральный мужской персонаж в фильмах режиссёра) и его заботливая жена Мидори узнают, что их ребёнка подменили в роддоме. И вот уже шесть лет они растят чужого сына. Сразу две семьи вынуждены ответить для себя на несколько важных вопросов: как относиться к «чужому» ребёнку? нужно ли раскрывать правду? и, главное, уместно ли теперь меняться детьми? Это одна из самых сбалансированных лент Корээды, идеальная «точка входа» в его творчество. Она одновременно обладает как «фирменным» медитативным темпом и целым вихрем социально-философских дилемм, так и чёткой структурой, последовательным и увлекательным сюжетом.

Заинтересовавшихся определённо увлечёт и разворачивающаяся за один день драма в «Пешком-пешком», и ожидание сокровенного в «Чуде». Корээда очень точно улавливает все самые невыразимые чувства. От фильма к фильму он всё сильнее зарывается в психологию взаимоотношений, но каждый раз человеческая душа оказывается ещё более глубоким омутом. Из-за этого внешне простое событие оборачивается человеческой трагедией.

Кадр из к/ф «Третье убийство»

Но не драмой единой живы картины Корээды, иначе после них хотелось бы совсем умереть от тоски. Все самые грустные и печальные ленты пропитаны поразительным жизне- и человеколюбием. Герои Корээды умеют наслаждаться тем, что имеют, и всегда находят время для шутки: будь то писатель-неудачник в «После бури», осуждённый на смертную казнь в «Третьем убийстве» или потерявшая сына мать в «Сыне в отца». От драматичного контекста юмор не становится вымученным или натужным, а, напротив, настраивает на стоическое и даже почти фаталистическое мировосприятие. Герои Корээды не боятся смерти и забвения, но их пугает одиночество и разобщённость. Наверное, от этого они получаются такими простыми, честными и достойными восхищения. Наверное, именно поэтому их так легко понять носителю любых языков и культур.

Фото: Filmotomy, Delfi, TV Man Union