«Мы начали ходить в масках задолго до ковида»: интервью с создателями «Кольской сверхглубокой»

Милена Радулович и Сергей Торчилин

4 ноября в российский прокат вышел отечественный мистический триллер «Кольская сверхглубокая» о группе учёных и военных, пытающихся разобраться в причинах страшных и таинственных происшествий на глубине 12км. Мы поговорили с актрисой и сценаристкой Миленой Радулович и продюсером и сценаристом Сергеем Торчилиным об особенностях жанра, трудностях кинопроката во время пандемии и о происшествиях на съёмках.

— Что для вас важнее: реакция зрителей или критика?

Милена: Зрители. Потому что кино делается для зрителя.

Сергей: Зависит от того, какой фильм. Для фестивального кино в первую очередь важна критика, а жанровое кино делается для зрителя. И здесь бывают самые полярные ситуации. Вспомним даже культовый фильм «Нечто»: он был уничтожен критиками, получил номинацию на «Золотую малину» за худший саундтрек. А потом его время пришло.

РЕФЕРЕНСЫ И ИТЕРАЦИИ СЦЕНАРИЯ

— Милена, вас заинтересовала история Кольской сверхглубокой скважины?

Милена: Да, именно из-за этой истории я и согласилась сниматься в фильме. О ней мало кто знает, особенно в Сербии. Это идеальный фундамент для такого жанра. То, что придумано в нашем фильме, — это одно из решений. Сама легенда даёт нам столько вариантов!

Фото со съёмок к/ф «Кольская сверхглубокая»

— Сергей, в одном из интервью вы говорили, что сценарии — это серьёзная проблема в российском кино. Как вы оцениваете сценарий «Кольской сверхглубокой»?

Сергей: Сложно. К сожалению, нам пришлось многое поменять на съёмках, как бы мы ни готовились. Опять же жанр новый. То, что, казалось, должно выглядеть круто, выглядело не круто, а то, что нам не казалось крутым, таковым получилось. Приходилось этим манипулировать по ходу, чтобы вырулить в интересную историю. Безусловно, нам есть к чему стремиться, но мы постарались наилучшим образом выйти из этой ситуации.

— Милена, вы также указаны как сценаристка. Какова степень вашего участия в создании сценария?

Милена: Она касается линии моей героини. Когда я читала сценарий, мне не хватало переходов: Анна внезапно делала какие-то вещи, но я не понимала, что спровоцировало такие действия. Так что я участвовала в создании её внутреннего мира и препятствий на её пути, чтобы зрителю было на это интересно смотреть: на перемену и рост персонажа.

— Просится сравнение главной героини Анны и Рипли из «Чужого». Понятно, чем женщины похожи. А чем, по-вашему, они отличаются?

Милена: Анна – врач. И профессия очень сильно её определяет. Она не допускает, чтобы на неё влияли.

Сергей: У Рипли не было выбора. Она действует в заданных обстоятельствах, в которых просто пытается выжить. А в случае с нашей героиней обстоятельства во многом зависят от её выбора. Её внутренние проблемы и отношение к ситуации очень сильно влияют на то, что происходит. В этом и есть разница.

Фото со съёмок к/ф «Кольская сверхглубокая»

— В референсах «Кольской сверхглубокой» указаны не только другие фильмы — Карпентера, Скотта, — но и видеоигры. Например, Last of Us.

Милена: Это Арсений [Сюхин, режиссёр фильма] и Никита Дювбанов [актёр, исполнитель роли Николая]. Режиссёр увлечён видеоиграми, а мы не очень. Я никогда в жизни не играла, кроме разве что Sims в школе. Так что я не могу на эту тему ничего сказать (смеётся).

— Вас как-то пытались заразить этими настроениями?

Милена: Да, но это было невозможно же (улыбается). Что касается компьютера, я, слава богу, наконец-то научилась в ворде писать. Мы с Сергеем из другой команды (смеётся).

Сергей: Да-да, и потом как раз выходила эта игра, Last of Us, вторая часть — буквально весной. Ребята показали нам финальную битву с монстром, которая похожа на нашу, а я говорю: «Ну окей, что мы можем с этим сделать?»

Милена: У нас очень много параллелей случайных получилось: и коронавирус, и эта игра. Да, сейчас вспомнила, как мы смотрели видео и такие: «Ну хорошо, бывает». Но мы та часть команды, которая больше увлекалась дилеммами врачей, политическими проблемами, Советским Союзом… А другая группа отвечала за видеоигры. Так что классно, что мы были разные все, и каждый дал своё.

— Нас очень впечатлил финал фильма (обойдёмся без спойлеров). Это была единственная возможная концовка?

Милена: У нас их было три, но мы с Сергеем, как люди, которые занимались редакцией сценария, поняли, что это единственное правильное и интересное решение. Мне кажется, это неожиданный конец для такого жанра, но, по-моему, он очень многое дал фильму и моей героине. 

Фото со съёмок к/ф «Кольская сверхглубокая»

СПЕЦИФИКА ЖАНРА: ВОЗРАСТНЫЕ РЕЙТИНГИ И ЗВУКОВЫЕ ЭФФЕКТЫ

— В фильме есть элементы хоррора, а рейтинг при этом 16+. Пришлось ли идти на уступки ради того, чтобы получить более широкую аудиторию? 

Сергей: Да, мы вынуждены были некоторые сцены отредактировать, потому что иначе было бы слишком кроваво. Проблема в том, что в текущей ситуации мы не можем сильно рассчитывать на кинопрокат. Для нас очень важная составляющая — это интернет и телевидение, а там возрастной рейтинг играет существенную роль. Поэтому нам пришлось искать баланс между тем, чтобы фильм был пугающим, но при этом не вывалиться в максимально жёсткий рейтинг. Ну и в целом надо сказать, что рейтинговая политика у нас в стране в этом плане довольно жёсткая и часто странная.

Милена: Да, очень. У нас [в Сербии] такого не существует. Рекомендации есть, но не такие строгие. Мне кажется, очень сильно здесь об этом думают, и это мешает творчеству. Я и отношения к мату не понимаю, почему оно такое строгое. Ведь по сути это ежедневное, это дух общества, в том числе и сербского, и российского, это много даёт менталитету. Я очень против того, чтобы такими вещами пользоваться тупо, типа это смешно или вроде того. Но очень часто мат объясняет какую-то эмоцию, так что мне приятно, что мы в Сербии не страдаем от таких запретов.

— Большое внимание при производстве фильма вы уделили звуку. Почему?

Сергей: Из-за жанра. Для хоррора и сай-фая звук — это 50-70% успеха. Да и вообще недаром кино называется аудиовизуальным продуктом. Это для восприятия крайне важно. Если посмотреть любой фильм ужасов без звука, будет непонятно, что там происходит. И проблема в том, что у нас мало такого опыта в стране, многие работы по звуку у нас просто не делают. Мы искали человека за рубежом и нашли звукорежиссёра, который делал проекты для Джей Джей Абрамса – «Кловерфилд» первый и второй. Часть звуков нам делал Коэн, который делал в том числе звуковые эффекты для фильма «Прометей». Такую собрали команду… Но было легко, они готовы сотрудничать, точно так же любят кино. У нас нет таких денег как в Голливуде, но у нас всё равно интересно.

Постер к/ф «Кольская сверхглубокая»

— У фильма очень необычный постер. Как появился такой концепт?

Сергей: Концепт мы придумали вместе с прокатчиком, вместе с постермейкером Женей Юрканцевым, которого я считаю лучшим вообще специалистом. Мы хотели сделать что-то нетривиальное, чтобы в самом постере была определённая загадка.

НА ГЛУБИНЕ 200 МЕТРОВ

— Расскажите, пожалуйста, о главных сложностях во время работы над фильмом.

Сергей: У продюсеров их много, потому что они отвечают за монетизацию фильма. Была масса производственных сложностей, организационных – из-за того, что мы снимали в локациях с непростыми элементами, такими как пластический грим, аниматроника. Это всё очень чувствительное и уязвимое.

Милена: У монстра, например, посреди съёмок ломается лапа... Ну такое! И двух часов нет, пока красят. Продюсеры плачут: переработка, деньги.

Сергей: Было и физически сложно — для актёров. В павильоне бесконечно летала пыль, пепел, было тяжело дышать. Мы в масках начали ходить задолго до ковида. Плюс снимали на глубине 200 метров под землëй: холодно, сыро, нет связи.

Милена: Первые 10 смен ещё нормально – диалоговые сцены. Но потом начался экшн, и стало жёстко. Для меня самой трудной была финальная сцена, снятая одним кадром. Мы снимали в Териберке, было -26°C и ветер. Холодно, мокро и влажно, а до съёмки нужно ещё репетировать 4 часа.

Фото со съёмок к/ф «Кольская сверхглубокая»

— Милена, что вы ощутили, когда оказались на двухсотметровой глубине?

Милена: Немножко неприятненько, воздух там совсем другой, всегда темно. Я несколько дней там вообще белого света не видела. Организм понимает, что обстоятельства поменялись, всё по-другому. Мне было интересно наблюдать за шахтёрами и местными жителями. Как так жить постоянно? Это совсем другой мир!

— Говорят, даже травмы были у актёров…

Милена: Не, ну как, про партнёров не знаю, а у меня остался шрам. Его я получила на съёмках сцены, которая в итоге не попала в фильм. В ней монстр резко хватал меня, и я падала. Меня в этот момент тащили за ноги, чтобы я вылетела из кадра, но выбрали неудачный угол, так что я на полной скорости врезалась в край стены. Шрам виден, если я в купальнике, но мне даже нравится.

ПАНДЕМИЯ И МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРОКАТ

— Как отражается пандемия на судьбе вашего фильма?

Сергей: Это создало очень много трудностей в производстве фильма в плане сроков, возможности элементарно передвигаться на съёмках и так далее. И, собственно, мы видим, что сейчас происходит с кинопрокатом в целом и в России, и в мире. Поскольку наш фильм будет широко представлен за рубежом, для нас это тяжело, но мы справляемся.

— Не было мысли в какой-то момент сдаться и выпустить фильм на стримингах без театрального проката, как сейчас поступают некоторые?

Сергей: Фильм и так будет на стримингах в какой-то момент. Но мы его специально снимали под большой экран, делали звук DolbyAtmos. Этими вещами можно насладиться только в кинотеатрах. Пусть у тех, кто захочет, будет возможность посмотреть фильм в кино.

— Фильм снимался на русском и английском языках. Вы заранее планировали выход на международный рынок?

Сергей: Конечно, таким образом мы хотели расширить географию кинопрокатной судьбы фильма, дать возможность большему количеству людей в мире его посмотреть.

Когда фильмы субтитрированые, они относятся к другой категории. Потому что культура смотрения фильмов с субтитрами, например, в той же Америке очень низкая. Люди не любят этого делать, смотрят только на английском. В Европе, например, люди привыкли, потому что там куча языков, все смотрят фильмы друг друга. А в англосаксонских странах, к сожалению, нет такой традиции.

— В каких странах запланирован прокат?

Сергей: Мы ещё разгоняемся. Как раз в ноябре пройдёт американский кинорынок — в онлайн-формате в этом году. До этого мы хорошо выступили на Каннском. И уже точно у нас будет широкий прокат в Америке, Канаде, Англии, Австралии, Новой Зеландии, Тайване, Южной Корее, Японии, Германии.

Фото со съёмок к/ф «Кольская сверхглубокая»

— Милена, есть разница в кинопроизводстве в Сербии и в России?

Милена: Есть, конечно. Возможности другие, у нас не всё снимают, например, большие боевики. Здесь же мы работали над мистическим триллером, и для вас это тоже новое, а я даже не могла никогда в жизни мечтать об этом. Ещё до этого я снялась в историческом фильме, это у нас всегда было дико не модно. Мне всегда было интересно испытывать жанры и вообще сеттинг, которого для нас практически нет, которого не существует у нас в стране. В общем, у меня разные роли, и на меня разными совсем глазами смотрят здесь и в Сербии, и это самое ценное в работе на двух рынках – возможность пробовать разное. В Сербии актёры нереально талантливые, очень много у кого можно поучиться. Вообще очень талантливый народ, которому, к сожалению, не хватает возможностей.

— То есть в дальнейшем вы ориентируетесь на разные кинорынки?

Милена: Конечно. Буду выбирать то, что интересно само по себе как проект. В Сербии мне иногда говорят, мол вот, ты ушла от нас, потому что в России круче и рынок больше. Но я никуда не ушла. Не всегда однозначно круче здесь или там, это зависит от того, что именно предлагают. Самое главное – работать среди своих. И я имею в виду людей, которые думают так же, как и ты. Я всегда обращаю внимание на группу, на коллег и на сценарий, а потом на всё остальное. Очень важно чувствовать друг друга и думать в одном направлении. Иначе, даже если крутой фундамент, ничего не получится.

«ХОРОШЕЕ КИНО — ЭТО ХОРОШЕЕ КИНО»

— Милена, вы раньше говорили, что не являетесь поклонницей мистических триллеров. Сейчас что-то изменилось?

Милена: Да, изменилось. Я считаю, что это было моей большой ошибкой и какой-то закрытостью. Я поняла, что до того времени единственный мистический триллер, который я смотрела, был немецкий сериал Dark. «Чужой», «Нечто», «Гравитация» — это всё я посмотрела, когда уже узнала, что меня утвердили. Хорошее кино — это хорошее кино, независимо от жанра, темы.

— А вы были бы готовы сыграть в чистом хорроре?

Милена: Да, конечно. Если роль хорошая, интересная, если зашёл сценарий. Жанр — это для режиссёра, для музыки, для декораций, для атмосферы фильма. Для актёра существует роль и то, что он может сделать внутри этой роли, а всё остальное — это вопросы для других сотрудников. Я считаю, что актёр должен выбирать именно хорошие роли. Это моя политика, не знаю, как у других.

Фото со съёмок к/ф «Кольская сверхглубокая»

СОВЕТЫ НАШИМ ЧИТАТЕЛЯМ

— Почему зрителям стоит посмотреть «Кольскую сверхглубокую»?

Сергей: У нас есть очень классные жанровые визуальные элементы. Есть напряжённая история, она держит и преподносит сюрпризы, что самое главное. Плюс есть на что посмотреть из нового с точки зрения визуальных эффектов и при этом вспомнить хорошо забытое старое. Мне кажется, фильм должен создавать какое-то свежее дыхание и вызывать какие-то приятные воспоминания о том, что уже когда-то видел.

— Какие фильмы вы смотрите как зрители? Может, посоветуете что-то из последнего впечатлившего?

Милена: Ой, я во время карантина вернулась к фильмам. В последние несколько лет я смотрела одни сериалы, на Netflix буквально жила. А сейчас вернулась к фильмам, которые, как считаю, все должны посмотреть. Меня много раз про них спрашивали, посмотрела ли, а мне было так стыдно, что нет. Сейчас у меня был марафон Дэвида Линча и Ларса фон Триера. Триера, наверное, могу даже назвать любимым режиссёром. Вернулась к фильмам Кустурицы. В общем, классика мирового кино, в том числе и начала XX века – это то, чем я сейчас занимаюсь.

Сергей: Я тоже фанат фон Триера. Поэтому рекомендую смотреть его фильмы. Если о жанровом кино говорить, то кроме классики мне сложно будет что-то порекомендовать. Хотя мне очень нравятся работы Джеймса Вана и Скотта Дерриксона. А так из последнего на меня произвели сильное впечатление «Убийца» Дени Вильнёва и, наверное, «Дюнкерк» Кристофера Нолана. Это то, что лучше всего запомнилось за последние пару лет.

— Милена, а посоветуйте пару сербских фильмов.

Милена: Мне очень нравится «Папа в командировке» (1985, реж. Эмир Кустурица). А из нового сербского кинематографа я бы назвала фильм «Ничей ребенок» (2014, реж. Вук Ршумович), классное кино. Но больше всего я рекомендую сериал, который называется «Тени над Балканами» или Black Sun. В нем сыграло несколько русских актёров. Там действие разворачивается в 30-х годах XX века между двумя войнами в период декаденции общества. В общем, классный жёсткий проект об эпохе, очень важной для сербской истории, классная совместная русско-сербская работа.