«Кино для меня – это как личный дневник»

– Каковы первые воспоминания вашего детства?

– Ален Делон целует руку моей матери. А отец в этот момент отодвигает стул, чтобы мама могла присесть за стол.

– Красиво!

– Ах, видели бы вы моего деда… Вот это был джентльмен! В старости, до последних дней, он продолжал тайком ходить за угол нашей улицы и звонить любовнице из автомата…

В этом обворожительном фрагменте из интервью – все те, кто негласно определил, кем станет Луи Гаррель, когда вырастет. Дед, Морис Гаррель – основатель кинодинастии, известный французский актёр, снявшийся более чем в ста фильмах. Отец, Филипп Гаррель – прямой наследник Новой волны, режиссёр-экзистенциалист, «поэт кинематографа», как называет его Луи. Мама – французская актриса Брижит Си. (А есть ещё крёстный – актёр Жан-Пьер Лео, любимец Трюффо и Годара). С детства Луи окружали парижская атмосфера извечного творчества, маргинально-богемные друзья родителей, разговоры о фильмах, любви и искусстве. Был ли у него хоть какой-нибудь шанс избежать кино? Едва ли, да он, в общем, и не стремился. Уже в пять лет маленький кудрявый Гаррель стал актёром, победоносно въехав на велосипеде в автобиографический фильм отца «Запасные поцелуи» (1989), где снимались и его мама, и дедушка, и отец, и бывшая жена отца («Можете себе представить, насколько кино для нас – семейное дело», - шутит Луи). В семнадцать Гаррель сыграл свою первую главную роль (в драме взросления «Это моё тело» (2001) партнёршей актёра стала сама Джейн Биркин), а в девятнадцать Луи, студент Высшей национальной консерватории драматического искусства в Париже, получил «судьбоносное» предложение: его пригласил сниматься Бернардо Бертоллуччи.

Мечтатели

Действие фильма «Мечтатели» (2003) происходит в разгар французских волнений 1968 года. На улицах – демонстрации, взрывы и забастовки, но Бертоллуччи следит не за ними, а за теми тремя синефилами, что создали собственный замкнуто-чувственный мир, свою революцию в гулком пространстве огромной парижской квартиры. Изабель (Ева Грин), её брат-близнец Тео (Гаррель) и студент из Америки Мэттью (Майкл Питт) одержимы кинематографом и друг другом. Им нравятся долгие разговоры, инсценировки и сексуальные эксперименты. Игра ведётся по правилам близнецов: Мэттью, понятно, влюблён в своих новых друзей изначально, но он никак не может почувствовать, почему Изабель не мыслит себя без брата? Почему эти двое настолько болезненно и почти что опасно близки? Фильм пропитан эротикой и свободой, фантазией и иллюзорностью, каждый из этой «мечтательной» троицы откровенен и дерзок по-своему, но об образах Грин и Питта мы уже говорили здесь и вот здесь, а сегодня герой наш – Гаррель, и его Бертоллуччи раскрыл как мрачно-небрежного бунтаря и красавца, буржуа-гедониста, очарованного идеей протеста.

Тео Гарреля предельно естественен в своей обнажённости, лежит ли он рядом с сестрой или курит гашиш в ванне с Мэттью, страстно споря о том, кто же круче – Клэптон или Хендрикс. При этом Луи выполняет двойную задачу – он здесь не сам по себе, они с Евой играют, по сути, один организм, состоящий из двух половинок, «сиамских близнецов, сросшихся мыслями», а это гораздо сложнее, чем быть исключительно кем-то одним. Фетишизируя старые фильмы, «Мечтатели» сами способны стать фетишем: все эти сцены занятий любовью «с Венерой Милосской», мастурбации на фотографию Марлен Дитрих, дефлорации перед Делакруа. И едва ли здесь обнаружится хоть какая-то пошлость: только юность, свобода, любовь. «Я всегда буду вспоминать о «Мечтателях» как об очень счастливой поре своей жизни. Все происходило, словно во сне, и в последний день съёмок мне было так грустно, что я чуть не плакал. Мы жили, как в пузыре, в такой маленькой прекрасной стране, а потом пришлось возвращаться в реальность… Это было очень печально», – рассказывает Луи.

Моя мать

Те, кому образ Гарреля в «Мечтателях» кажется провокационным, просто не видели фильм «Моя мать» Кристофа Оноре (2004). Если Тео у Бертоллуччи лишь балансирует на грани инцеста, то Пьер, герой Оноре, эту грань готов переступить. Но нужно сначала оговориться: Оноре снимал фильм по одноимённому роману философа и писателя Жоржа Батая (Ma mère, 1966), а потому насчёт сюжетной линии – все вопросы к последнему (Батай в своих произведениях тематизирует тотальную патологию как метод катарсиса и отождествляет секс с притяжением к смерти). Итак, семнадцатилетний Пьер приезжает к родителям на Канары, где его отец вскоре погибает в аварии, а он сам узнаёт много нового о собственной матери (Изабель Юппер), с которой давно не жил. «Ты должен признать, что я отвратительна, и я хочу, чтобы ты любил меня за это, за этот стыд», – говорит Элен сыну сразу после признания, что она «шлюха и сука». Так и происходит, Пьер любит всё больше и больше, сильней и больней, не в силах сопротивляться влиянию матери, а она, в свою очередь, хочет сделать набожного неискушённого сына частью своего мира, где весь смысл – наслаждение, а превосходство над теми, «кто терпеливо ждёт смерти», – главная гордость. Порок как искусство, разврат как идея и выбор.

Обряд кощунственных искушений, «инициации» Пьера в мир матери с её друзьями и БДСМ-настроениями растягивается на весь фильм, превращая героя Гарреля из «рыцаря печального образа» в худшего из первертов, и выдержать этот полупорнографический хаос действительно трудно. Казалось бы, не стоило ленту и упоминать, если бы не два «но»: во-первых, «Моя мать» – пример того, как европейцы могут даже подобные ужасы снять эстетически совершенно (критики называли фильм «отвратительно прекрасным»), а во-вторых, говорить об актёрских работах Гарреля без этой картины было бы просто нечестно: Луи великолепен в своём Эдиповом образе-испытании. Правдоподобно сыграть саморазрушение личности в самом начале карьеры и не погореть на своём пристрастии к артхаусу «для немногих» – безусловное его достижение. «Как говорил мой дедушка, всегда соглашайся на съёмки в хороших картинах. Даже если тебе придётся играть гнилое дерево. В хороших фильмах есть люди, которые научат тебя гениально играть  даже крохотный листик на этом дереве», – рассказывал Луи. В «Моей матери» таким человеком стала Юппер.

Прекрасная смоковница

«Мне даже неудобно за то, что я снял такой резкий фильм в самом начале своей режиссёрской карьеры. С другой стороны, он для меня как служба в армии, после которой вся остальная жизнь кажется очень лёгкой», – говорит Кристоф Оноре о своей предыдущей работе. В самом деле, в последующих фильмах Кристоф уже не столь надрывен, хотя и продолжает снимать о серьёзных вещах. А с «Моей матери» у режиссёра осталась невероятная любовь к Гаррелю: после этой картины он предложил Луи целую вереницу актёрских образов, сделав его героем ещё пяти своих фильмов. Самые интересные с точки зрения игры Гарреля – «Парижская история» (2006) и «Все песни только о любви» (2007). Многие также любят «Прекрасную смоковницу» (2008), но там Луи просто красив и влюблён, и сама картина - скорее про Леа Сейду (что, конечно, не умаляет достоинств ленты), а нам очень нравится драма «Моя девочка не хочет…» (2009), но самого Гарреля там мало, и настроение фильма – невероятная Кьяра Мастроянни. А потому вернёмся к двум первым работам.

Парижская история

В «Парижской истории» Оноре предоставил актёру отличный шанс сменить амплуа: Гаррель здесь впервые показывает, что он может быть не только мрачно-задумчивым и фатально-порочным, но также и лёгким, задорным, экспрессивным и очаровательным. Луи играет сердцееда-студента Джо, чей старший брат Поль (Ромен Дюрис) после разрыва с девушкой вернулся домой, чтобы лежать на диване и предаваться депрессии. Теперь они живут втроём с папой (Ги Маршан), причём отец и Джо как умеют (каждый по-своему) пытаются отвлечь Поля от грустных мыслей и опасных намерений: папа нарядит ёлку и приготовит для сына любимую рыбу («У Поля слишком чувствительное сердце. Он как его отец»), Джо будет пытаться всех рассмешить и вытащить брата из дома полюбоваться, как в детстве, рождественскими витринами («Давай договоримся, что сегодня ты не умираешь!»). Во всей этой трогательной друг о друге заботе – столько непосредственности и уютнейшей доброй семейности, что кажется, будто ты просто зашёл к ним домой и увидел кусочек их жизни. А Гаррель ещё и берёт на себя обязанности такого «соседа»-рассказчика: стоя на балконе и улыбаясь в камеру, он разрушает «четвёртую стену», обращаясь вдруг именно к вам («Нет, вы не ошиблись. Я говорю с вами, мой дорогой зритель…»), и делает это настолько непринуждённо, как если бы вы курили с ним рядом на том же балконе. Озорной и дурашливый стиль фильма напоминает о лучших лентах французской Новой волны, да и сам Оноре не скрывает, что «Парижская история» – своего рода реминисценция дорогих его сердцу картин.

Все песни только о любви....

О Новой волне, а именно о «Шербурских зонтиках» Жака Деми, напоминает и следующий фильм Кристофа, «Все песни только о любви…» (номинация на «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах). Как и лента Деми, это мюзикл, и даже названия его трёх фрагментов в точности соответствуют заголовкам частей в той картине («Уход», «Отсутствие», «Возвращение»). Оказалось, Гаррель поёт, и делает это очень недурно, а с ним поют Людивин Санье, Клотильда Эсме, Кьяра Мастроянни, Грегуар Лепренс-Ренге и другие. Киномюзикл – трудный жанр, в том смысле, что пение персонажей нередко придаёт фильмам излишнюю ненатуральность и приторность, но Оноре с композитором Алексом Бопеном («Сезар» за лучшую музыку) чудесным образом превращают четырнадцать песен саундтрека в украшение ленты и органичное продолжение мыслей и настроений героев (к слову, если фильм идёт без субтитров, стоит всенепременно найти переводы песен в Сети, чтобы не было «дыр» в сюжете: их тексты важны). Как ясно уже из названия, фильм о любви, причём той, что вне стереотипов и рамок. Один только Исмаэль, которого играет Луи, в пределах фильма переживает несколько любовных историй – и amour de trois с двумя девушками, и романтическую связь с юношей, и в каждой из них он свободный, живой и харизматичный. Гаррель, который только-только был вдумчив и сумрачен, а секунду спустя уже улыбается самой ребяческой и лукавой улыбкой – душа и эмоция этой картины, настроение ленты, которая даже о боли утраты «говорит» так, что ты чувствуешь вкус и шарм жизни. А ещё и в «Песнях», и в предыдущей картине – совершенно особый Париж: нетуристический и дождливо-камерный, Париж тех, для кого он родной.

Постоянные любовники

Как-то раз Оноре спросили, почему в своих фильмах он предпочитает снимать одних и тех же актёров. В ответ Кристоф сравнил себя с режиссёром театральной труппы, которому проще работать с постоянным составом, а также добавил, что где ещё во всей Франции он найдёт такого же молодого, красивого и талантливого актёра, как Луи Гаррель. Подобного мнения наверняка придерживается и Филипп Гаррель, тем более что этот красивый-талантливый – его родной сын, и снимает его он не реже, чем Оноре. Луи в фильмах отца – это отдельный Луи, не такой, как в других картинах. Филипп Гаррель работает в стиле экзистенциального кинематографа, где, как объясняет Луи, искусство перевоплощения сводится к минимуму, а задача актёра – показывать своё настоящее «я». И кино это медленное, неспешно-тягучее: «Обыкновенная встреча мужчины и женщины для отца – сюжетное приключение. Спилберг подобное происшествие счёл бы совсем незначительным, но именно такие темы и привлекают Филиппа. Из мелочей он делает целый фильм».

Впервые Луи сыграл у отца ведущую роль в «Постоянных любовниках» (2005) – собственной интерпретации Гарреля-старшего майских событий 1968-го. Двадцатилетний Филипп сам являлся их наблюдателем, и задачей Луи того же возраста было почувствовать себя отцом в тот период. «Красный май» в этой ленте менее красочен, чем у Бертоллуччи в «Мечтателях», но в остальном характеры молодёжи из буржуа, что так волновались за пролетариев, остались всё теми же: поэзия и гашиш, разговоры о революции и неспособность отказаться от собственных милых привычек во имя всеобщего равенства. Сквозь чёрно-белые кадры картины ощущается ностальгия Филиппа по тем временам, где ему было двадцать, а вокруг всё казалось таким необычным. Луи в образе Франсуа, молодого поэта, волнуется, бегает от жандармов, ночует на крыше, видит сны и внезапно фатально влюбляется в девушку-скульптора (Клотильда Эсме). Но как удержать своё чувство, когда все вокруг ещё пробуют, ищут, а эйфория сменяется разочарованием? Фильм о революции превращается в драму взросления с финалом внезапным и опустошающим. За «Постоянных любовников» Филипп Гаррель удостоился Серебряного льва Венецианского кинофестиваля (лучшая режиссура), а Луи получил «Сезар» как самый многообещающий актёр.

Граница рассвета

Инфернальная внешность Гарреля с его чёрными кудрями, античным профилем и резкой линией рта будто создана для диахромных картин отца: кадры Филиппа очень фотографичны, а их глубокий чёрный только усиливает магнетически-мрачную красоту Луи. В «Границе рассвета» (2008) Гаррель-младший играет юношу, чья одержимость прежней любовью доводит его до суицида, а драма «То лето страсти» (2011) начинается с самоубийства Луи, превращаясь затем в зарисовку, трагедию предваряющую. В каждом фильме отца Луи непременно себя убивает или хотя бы пытается это сделать, и это вовсе не спойлер, потому что не в этом у Филиппа суть. В своих «автобиографических» лентах Гаррель настойчиво отправляет сына в опасные путешествия болезненных чувств и смятённого разума, заставляя его испытать весь спектр эмоций, подвластных тому, кто смертельно влюблён в идеальное. «Граница рассвета» ближе к финалу даже напоминает фильм ужасов и горячечный бред (погибшая возлюбленная, которую герой Луи когда-то оставил, является ему в зеркале и зовёт за собой), а в «Лете страсти» герой Гарреля с уходом жены к другому теряет смысл. Кстати, страсти здесь больше всего в названии: не стоит ждать от картины Моники Беллуччи в постельных сценах. Филипп строго-настрого запретил Луи целовать Монику (которая играет его жену), заявив, что любовь заключается вовсе не в поцелуях. И действительно, в этой работе они оказались бы лишними.

Ревность

«То лето страсти» – последний фильм, в котором снялся Морис Гаррель, отец режиссёра и дедушка Луи – до премьеры картины он уже не дожил. В финале ленты он появляется в эпизоде, произнося в том числе и столь важную для кино Филиппа фразу: «Наша жизнь зависит от мелочей. От этих маленьких вещей». Свой следующий фильм Филипп Гаррель снял о нём, об отце, а играет Мориса в молодости, конечно же, Луи. Автобиографическое кино, «семейное дело» («Вся моя жизнь состоит из этих съёмок, в которые вкладываешь личные впечатления и воспоминания. Зеркало, отражающее другое зеркало», – скажет Луи). Сюжет драмы «Ревность» (2013) родился из детских воспоминаний Филиппа: отец, театральный актёр, оставил их с матерью ради женщины, которая впоследствии его бросила, из-за чего он пытался покончить с собой. Фильм снят именно глазами ребёнка, только себя самого Филипп заменил маленькой девочкой (Ольга Милштейн), дочерью главного героя. Девочка ревнует папу к «новой подружке» (Анна Муглалис), подружка ревнует Луи (Гаррель играет под своим именем) к партнёршам-актрисам, он сам ревнует её к поклонникам, но главной его любовью остаётся всё-таки именно дочь. Смысл жизни, который в предыдущей работе Филиппа был заключён в любви к женщине и искусству, здесь сменяется любовью к детям – той, что вне смерти и времени, а сам фильм пронизан связью отца и ребёнка, ещё более сильной от того, что здесь это – девочка (Кстати, в «Ревности» Филипп снял и свою дочь Эстер Гаррель, и она не менее прекрасна, чем её брат). Сам Луи о работе над «Ревностью» вспоминал: «Это было очень трогательно и совсем не сложно. Я словно листал альбом с семейными фотографиями». К медленным, странным фильмам Филиппа Гарреля нужно привыкнуть. Но когда это уже случается – они затягивают. Визуализм, свет и тень, длинные кадры и крупные планы-эмоции. Как сказал о работах Филиппа кинокритик Серж Даней, «есть особый тип фильмов – те, что смотрят на нас». И Луи в них такой, каким видит его только тот, для кого он – лучшее произведение.

Замок в Италии

«Когда ты играешь для режиссёра – ты выражаешь его мнение. Отсутствие полного взаимопонимания тут невозможно», – говорит Гаррель, и действительно, он предпочитает работать с теми, кто ему близок. Так, например, Луи снялся у своей на тот момент гражданской жены Валерии Бруни-Тедески в прелестной трагикомедии «Замок в Италии» (2013) (познакомились они, кстати, на съёмках её же фильма «Сон предыдущей ночи» (2007), где Гаррель играл её любовника). «Замок в Италии» (номинация на «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах) – вольная интерпретация «Вишнёвого сада» Чехова и весьма личная история для режиссёра: главную героиню Луизу играет она сама. Родители Бруни-Тедески, как и в фильме, в 70-е потеряли фамильный бизнес, её родной брат, как и «брат по картине», умер от СПИДа, маму Луизы играет реальная мать Валерии Мариса Бруни-Тедески, а отношения героини с её бойфрендом на двадцать лет младше Гаррелем (то есть Натаном по фильму) наверняка хоть что-то скопировали из реальности. Они оба здесь переживают свой собственный кризис: герой Луи не понимает, что ему делать с актёрской профессией («Это жалкое подобие работы, особенно для мужчины!»), и от женщины ищет лёгкости и удовольствий, а героиня Валерии в её 43 отчаянно хочет ребёнка и хоть какой-то стабильности (плюс ко всему у неё умирающий брат и замок, доставшийся от отца, с которым нет никакой возможности управляться, но продавать его – «это как продать память»). Гаррель ещё не был таким капризнейшим эгоистом, таким сомневающимся и «подростковым», а Бруни-Тедески в «Замке в Италии» – богиня самоиронии. Чудный вышел актёрский дуэт.

Друзья

В 2015 году Луи Гаррель выпустил собственный полнометражный дебют – комедийную мелодраму «Друзья» с самим собой, Венсаном Макеном и Голшифте Фарахани в главных ролях. «Есть два вида кино – поэтическое (как у отца), и повествовательное, где вся суть в игре актёров. Мне хотелось попробовать сделать второе», – рассказывает Гаррель. Для Луи было важно, чтобы актёры прекрасно друг друга знали – камера чувствует отношения, и незнакомцев в фильме быть не могло. Так что здесь всё по-честному: Венсан уже больше десятилетия друг Луи по театру, с Голшифте Гаррель в тот период встречался. По описанию ленты кажется, что Луи снял классический треугольник, где два лучших друга влюбились в одну и ту же девушку, но героиня Голшифте Мона здесь нужна скорей для того, чтобы Абель и Клеман смогли наконец разобраться друг в друге (неслучайно в оригинальном названии фильма – именно двое друзей, «les deux amis»). «Я хотел снять интимный французский фильм, наподобие личного дневника. О Париже и его тридцатилетних жителях, у которых всё никак не получается вырасти. Об этом последнем моменте перед тем, как становишься взрослым». Идея Гарреля сработала: фильм получился таким, каким он его придумал – искренним, личным и настоящим. Ощущается лёгкий флёр Оноре, но без него и не обошлось: Кристоф немного помог Луи со сценарием. А в остальном Гаррель справился сам, и его мягкий стиль с приглушённо-размытыми кадрами, «живой» звук и естественный свет ненавязчиво контрастируют с уже приевшейся «клиповой» съёмкой. Фильм легко смотреть и приятно слушать: внезапные «I Fell In Love With a Dead Boy» Antony And The Johnsons и «Easy Easy» King Krule (как здесь танцует Фарахани!) очень точно совпали с его настроением. А ещё интересно, каким Гаррель «снял» себя самого: ни капли самолюбования или привычной нервической меланхолии. Просто парень, который работает на заправке и не слишком хочет взрослеть. Луи может быть разным, и это прекрасно. Пусть играет/снимает всегда.


Анастасия Глушакова