«История одного назначения»: О том, как система убивает человеческое, а Толстой уверенно идёт к пацифизму

«История одного назначения», реж. Авдотья Смирнова

Генеральский сын Гриша Колокольцев (Алексей Смирнов) совсем отбился от рук. Вместе с приятелями он кутит, поит слона шампанским и увивается за дамами, позоря имя своего отца (Андрей Смирнов) —  человека консервативного и всецело преданного службе. В наказание за шалости Колокольцев-младший отправляется служить в пехотном полку, что в Тульской области. Как и полагается продвинутому юноше, Гриша презирает всякие порядки и формализм, считая армейскую службу, с одной стороны, делом романтичным и красивым, а с другой — полной бессмыслицей, ведь войны-то никакой нет. Главным Гришиным противником становится грустный, но строгий польский командир Яцевич (Лукаш Симлат), каждый день выводящий солдат на плац и отрабатывающий с ними технику марша. 

Коли был бы Гриша командиром, то такого солдафонства, конечно бы не было, а было бы обучение грамоте и философии, совсем как в имении продвинутого гуманиста графа Льва Николаевича Толстого (Евгений Харитонов). Правда, когда Колокольцев-младший на самом деле остаётся за главного, пасторальная картина из его мечтаний никак не складывается: мужики напиваются, поджигают баню, портят девок, а скромный писарь Шабунин (Филипп Гуревич) и вовсе поднимает руку на ненавистного Яцевича. Теперь Шабунину грозит судебное разбирательство и, скорее всего, смертная казнь. Изменить ситуацию могут Толстой, решивший выступить как защитник, и сам Колокольцев, определённый в присяжные.

Кадр из к/ф «История одного назначения»

Эта история действительно произошла в 1866 году: Толстой тогда работал над «Войной и миром» и экспериментировал с сельским хозяйством, то желая разводить чёрных японских свинок, то удобрять почву аргентинским гуано. Узнав о суде над Шабуниным от того самого Колокольцева, граф Толстой не смог остаться равнодушным. За пощёчину — смертная казнь? Писатель ходатайствовал о помиловании перед царём и подготовил речь для выступления. «Случай этот, — сообщал Толстой своему первому биографу П. И. Бирюкову, — имел на всю мою жизнь гораздо более влияния, чем все кажущиеся более важными события жизни: потеря или поправление состояния, успехи или неуспехи в литературе, даже потеря близких людей».

Так же как и Толстого, этот случай — позже описанный в книге литературоведа Басинского «Святой против Льва» —  поразил и постановщицу Авдотью Смирнову («2 дня», «Кококо»). Вместе с Анной Пармас («Осторожно, модерн!») они, опираясь, в том числе, и на дневники жены писателя Софьи, написали сценарий. Благодаря внимательному отношению к деталям, «История одного назначения» фокусируется не только на истории Шабунина, но и знакомит зрителя с семьёй Толстых (надо признать, довольно весёлой и неспокойной). Постановщица рассказывает и о сопернических отношениях между сёстрами Софьей и Татьяной, и о противоречивом супружестве Толстых, нелепом сватовстве Сергея Толстого и даже вводит в сюжет нигилистку Анну Ивановну (Анна Михалкова), действительно гостившую в то время в Ясной поляне.

Кадр из к/ф «История одного назначения» 

Сценарий построен так, что мы, уверенно двигаясь к развязке дела Шабунина, тем не менее, наблюдаем сразу несколько сюжетных арок, придающих «Истории одного назначения» живой объём. Здесь у каждого персонажа есть чётко прослеживаемые убеждения, мотивация и, что самое главное, последствия их решений, цена которым — жизнь человека. Начинаясь как комедия положений, которую тут же хочется растащить на цитаты, ближе к кульминации картина резко меняет настроение и буквально припечатывает зрителя к креслу, погружая в неизбывную древнерусскую тоску. 

Несмотря на присутствие в сюжете Толстого, который при неумелом обращении с материалом мог бы затмить собой прочих героев, наблюдать интереснее всего именно за молодым поручиком Колокольцевым. С толстовским мировоззрением всё ясно — непротивление злу насилием, любовь к ближнему, всепрощение… исход дела рядового Шабунина сильно повлиял на писателя, однако, не перепахал его и не сломал. Колокольцев же — лакмусовая бумажка этой истории. С самого начала кажется, что сражаемся мы вовсе не за осуждённого писаря, а за душу этого молодого человека. Прибывший в полк с романтическими представлениями о мире и системе, почти последователь того самого толстовства, Колокольцев, пав жертвой собственных безответственности и карьерных ожиданий, меняется сильнее прочих героев. Сцена, в которой поручик «занимает место» своего командира и муштрует своих солдат, производит по-настоящему сильное впечатление. Система безмолвно перемалывает своих служителей и буднично растаптывает тех, кто встроиться в неё не смог. 

Кадр из к/ф «История одного назначения»

К концу фильма становится понятно, насколько важная у Смирновой получилась картина. Пусть вас не смущает, что действие происходит в XIX веке, здесь легко можно узнать приметы и нашего времени. Закон жесток и несправедлив, народ как всегда обдурили, бунт невозможен, система надёжно защищена от сбоев, нигилисты отрицают самих себя. Но надежда есть, обязательно есть — пока каждый конкретный человек будет ощущать себя единственным ответственным за свою душу и судьбу, он может проявить милосердие к другим. Ведь, как писал сам Толстой: «Ничто так не ослабляет силы человека, как надежда в чём-либо, кроме своего усилия, найти спасение и благо».

Фото: Кинокомпания СТВ


Аня Громова