«Тайная жизнь»: Кругом, возможно, Бог

Кадр из к/ф «Тайная жизнь»

Девять лет назад, когда Терренс Малик ушёл от нас в мир космических обобщений и всепоглощающих, как чёрные дыры, метафор, мы зачарованно смотрели ему вслед. Тогда «Древо жизни» в Каннах наградили главной пальмой, так сказать в дорогу, но на фестиваль мастера с тех пор больше не звали. Возможно потому, что три последующие ленты Малика о познании космоса были такой же растянутой медитацией на тему «я в мире».

Спустя три картины и восемь лет Малик наконец делает осторожный, но всё-таки явный поворот обратно к сюжету. «Тайная жизнь» – история австрийского фермера, который желает лишь одного – жить в мире без Гитлера, когда вокруг него Вторая мировая. Понятно, что даже в притаившейся в горах австрийской деревушке, герою не скрыться от большой истории. Франц Егерштеттер (Аугуст Диль) откажется присягнуть фюреру, станет изгоем в своём поселении при жизни и символом австрийского сопротивления после смерти. Из этого нехитрого сюжета Малик делает притчу о смысле пребывания на земле и грехопадении. Торжественную и неторопливую, как органные концерты, в которой долгие тревелинги по засеянным и незасеянным полям будут сопровождаться закадровым текстом вроде: «Что стало с моей страной?».

Кадр из к/ф «Тайная жизнь»

В «Древе жизни» оператор Любецкий показал, что «может проехать камерой по траве так, что потом пять минут захлебываешься слезами», а злые языки ещё долго судачили, что именно его находки – залог успеха этого продолжительного сотрудничества. «Тайная жизнь» наглядно продемонстрировала, что это не вполне справедливо. Картины утраченного рая, счастливой простой жизни будут настойчиво всплывать все три часа, но не торжественно неделимым кадром Любецки. Прежний соратник Малика предпочитал рассматривать божественную красоту мира вблизи, хоть и с большой дистанции – из глубин памяти ностальгирующего по детству бизнесмена. Оператор «Тайной жизни» Йорг Видмер использует попеременно общие и крупные планы, чередует панораму туманов на склонах гор с пушистым седым крупом осла, детей, выбегающих в залитый солнцем двор, и снующих по тому же маршруту кур, поцелуи и объятья на траве с общим планом гор, укрывающих ферму своим величием.

Кадр из к/ф «Тайная жизнь»

И пока жена Егерштеттера Франческа будет отчаянно впиваться в землю, в надежде прокормить их троих детей, Франц в тюрьме будет так же отчаянно держаться за свой категорический императив. Под симфоническую музыку и церковные хоралы герои каждый принимают свой крест, обмениваясь письмами с замечаниями вроде «принимать страдание не то же самое, что его причинять», «хорошего человека Бог не оставит» и прочими шаблонами из проповеди. Меж тем Франц стоически проносит свою веру в красоту и справедливость мира до самой гильотины. И отвергает все предложенные искусителями пути спасения, предпочитая спасение души.

Этот фильм – серьёзное и личное размышление истинного христианина о мучениках. Таким же было «Молчание» Скорсезе или фильмы о подвигах советских партизан. Но самое примечательное в нём, что при постепенно нарастающем человеческом отчаянии, природа остаётся все так же ослепительно прекрасна и равнодушна, сад цветёт, телята тычут мокрым носом в объектив, овцы пасутся на залитом солнцем лугу, а селяне собирают пшеницу. Что случилось с моей страной? Какой во всём этом был смысл? – три часа одних и тех же вопросов, чтобы заключить в итоге, что ответы на них где-то за пределами этого мира.


Фото: Fox Searchlight Pictures


Анастасия Сенченко