«Атлантика»: Трудности перевода

Кадр из к/ф «Атлантика»

Обладатель Гран-при Каннского кинофестиваля 2019 и первый в истории Канн фильм чернокожей режиссёрки в конкурсе. Но одним из главных фильмов уходящего десятилетия его называют совсем не за это, а за то, что «Атлантика» Мати Диоп – действительно свежая кровь для большого кино.

Атлантика — странный топоним для русского слуха. В нашем языке нет такого океана, есть только древний континент, через который теперь проходит этот самый Атлантический океан. Есть еще мифическая затонувшая Атлантида, известная по диалогам Платона и многократно воспроизведенная в фантастической литературе. Мати Диоп — француженка сенегальского происхождения снимает свою историю так, что все эти значения начинают переливаться мистическим светом, и оторваться от этого свечения очень сложно.

 Сулейману (Траоре) уже четыре месяца не платят зарплату. Вместе с другими рабочими он едет со стройки грандиозного стеклянного небоскрёба на берегу океана. Небоскрёб на фоне приземистых бедных построек выглядит как мираж, Сулейман на фоне остальных рабочих задумчив и печален. Долгий крупный план героя заставляет внимательно всматриваться в его лицо, гадать, на что же он сейчас пытается решиться.

Через минуту он встречается с Адой (Мамэ Бинета Сане). Они вместе будут сидеть на берегу: Ада смотрит на Сулеймана, Сулейман смотрит на океан. Теперь уже Аде предстоит гадать, к чему сейчас так неотступно устремлены мысли её возлюбленного.

Кадр из к/ф «Атлантика»

Этот фильм начинается как история любви и социальная критика постколониального устройства Сенегала. Как история Сулеймана, которому его родина предлагает только незавидные участи. Но постепенно загадочное сияние Атлантики, словно Солярис, увлекает зрителя все дальше от видимого мира в магическое нечто. И там, где современная Африка постепенно затапливается Африкой мистической, где зримый мир то и дело искажается едва заметной рябью на воде, на первый план выходит Ада.

У Ады есть завидный жених-бизнесмен Омар (Бабакар Силла). Так её религиозная и благочестивая семья решила распорядиться её единственным капиталом – молодостью и красотой. Но ночью она тайком идет со своими более свободными (а по мнению адиной семьи распущенными) подругами в клуб на встречу в Сулейманом. Там девушка узнает, что все мужчины уплыли на лодке в надежде достичь берегов Испании. Закадровый голос на фоне сверкающей бесконечной Атлантики расскажет, что никто из них не вернётся.

 После Ада стоически переживает замужество. Но будто отсутствует на собственной свадьбе. Её душа и тело разделены и как покажут дальнейшие события — это вполне действенная стратегия для обречённых. На свадьбе само собой загорается брачное ложе, приготовленное для молодоженов. Одновременно до Ады доходят слухи, что Сулейман вернулся. Все уплывшие рабочие вернулись. С этого момента история любви окончательно перерождается в мистический детектив. Призраки погибших мужчин ночами вселяются в своих оставленных подруг и шантажируют хозяина небоскрёба, требуют погасить долг. И только Сулейман ищет встречи с Адой. Этот мистический морок не закончится, пока мёртвые и оставленные ими живые не освободятся от гнетущих социальных обязательств.

Кадр из к/ф «Атлантика»

Атлантика, как и Солярис, возвращает утраченное, но в этом пространстве люди умеют жить со своими призраками. Мистическое не приводит их в священный трепет, оно всегда по соседству. Этим картина Диоп близка работам другого экзотического не европейца и любимца Канн — Апичатпонга Вирасетакула. Но её «Атлантика» вместе с тем не выглядит экзотичной, неведомой зверушкой, не щеголяет каким-то неведомым, непонятным европейцу менталитетом и обычаями. Между её героями и самой широкой аудиторией нет никакой дистанции. Так что настоящая загадка этого фильма — как Диоп удается создать близкую и понятную каждому историю на незнакомой сенегальской фактуре. Когда, казалось бы, эта территория давно оккупирована голливудскими штампами.

Возможно разгадка кроется в происхождении новой каннской любимицы. Мати Диоп сенегалка, которая родилась в Париже, её дядя – культовый сенегальский режиссер Джабиль Диоп Мамбети, её отец — известный на весь мир джазовый музыкант. Возможно, что для Диоп, выросшей во Франции, её родина, с одной стороны, новая и влекущая фактура, а с другой — знакомая на нематериальном ментальном уровне среда. Ей удалось перевести костный язык авторского кино на сенегальский диалект с филигранной точностью. Там, где у Вирасетакула выходит чудно и загадочно из-за неполного соответствия, у Диоп выходит находить идеальный языковой эквивалент.


Фото: Les Films du Bal 


Анастасия Сенченко