Ксавье Долан: Молод и прекрасен

Я стараюсь делать честные, свободные фильмы. Делать то, что хочу и когда хочу.

В мире кино его называют не иначе как вундеркиндом. Серьезные фильмы он начал смотреть в 16 – 17, а в 19 уже снял собственный серьезный фильм. В историю кинематографа Долан вошел дерзко и стремительно, без многолетнего пути к успеху, мучительного непризнания и разгромных рецензий кинокритиков. Сегодня на счету 27-летнего режиссера, сценариста, актера, продюсера, монтажера и художника по костюмам пять кинокартин, одаренных наградами международных фестивалей. В общем, с законом Мерфи, о котором в шутку упоминает главный герой в «И все же Лоранс», Долан вряд ли знаком – они для простых смертных, он же, кажется, живет по индивидуальным законам благоволящей ему Вселенной, ибо Долан не только умен и талантлив, но и чертовски красив (да как так можно вообще). Он словно скроен по какой-то другой, неземной формуле, предполагающей вечную гармонию формы и содержания, внешнего и внутреннего. Таковы и его работы – яркие и незабываемые, сложные и проникновенные, наполненные бесконечной красотой и вместе с тем глубоким смыслом.


«Я создаю то, что меня волнует, что я понимаю и к чему я имею отношение. Затем я выпускаю все это и приступаю к следующей работе». Что же волнует Ксавье Долана? Конечно, любовь – любовь сложная, мучительная, любовь невозможная. Первые три фильма – о невозможной любви, имеющей разные воплощения в зависимости от возраста и жизненного этапа их создателя.

Сценарий дебютной полуавтобиографической драмы «Я убил свою маму» (2009) Ксавье написал в 16 лет. Душераздирающая история любви и ненависти матери (Энн Дорваль) и сына (сам Долан) начинается с черно-белого видеодневника главного героя: «Я люблю ее, могу смотреть на нее, здороваться с ней, быть рядом. Но я не могу быть ее сыном». 16-летний подросток-бунтарь Убер любит свою маму потому, что это его мама – и ненавидит за все остальное: вздорность, забывчивость, посредственность, неопрятность, старомодную одежду, тигровый абажур, цветастую посуду и бабочки на стенах. Они орут друг на друга так, что лопаются перепонки, а затем так же бурно и неистово признаются друг другу в любви. Убийство, конечно, виртуальное – подобно герою «400 ударов» Франсуа Трюффо Убер врет преподавателю, что его мать умерла. Именно учительница, скромная рассудительная Жюли Клотье (Сюзанн Клеман), помогает подростку в минуты отчаяния, цитируя Кокто («Мать никогда не станет другом своему сыну») и Мюссе («Мама, я признаюсь, что в этом обманчивом мире моя хрупкая лодка уплыла в никуда, и всем своим счастьем я обязан твоей материнской нежности»), предоставляя свой дом как мирную гавань после шторма, ибо мать и сын, кажется, борются не на жизнь, а на смерть.

Я убил свою маму

Классический поколенческий конфликт усиливается не только из-за интеллектуальных и эстетических предпочтений (Убер рисует, готовит пасту с песто и любит Ривера Феникса, Шанталь смотрит дурацкие телешоу, ненавидит готовить и любит дикие расцветки и «животные мотивы»), но и из-за предпочтений любовных – сын скрывает от матери свою гомосексуальность, о которой она узнает из случайного разговора. И все же Шанталь беспокоит не столько ориентация сына, сколько отсутствие доверия – все самое важное, сокровенное, то, чем живет ее ребенок, остается сокрытым от нее.

Несмотря на дичайшие разногласия и бурные ссоры эти двое любят друг друга разрушительной, странной и страшной любовью. «Я готов убить любого, кто сделает ей больно. Любого», - говорит Убер, морально убивающий маму каждый день. А после очередной жестокой тирады и брошенной в конце фразы «Что ты будешь делать, если я умру сегодня», мать отвечает: «Умру завтра».

Я убил свою маму

Возможно, картина шестнадцатилетне-бунтарски утрирована – Долан словно намеренно увеличил резкость, заострил углы. Тем не менее, именно после просмотра такого опустошающего, противоречивого и вместе с тем прекрасного (аудиально, визуально и содержательно) фильма хочется позвонить своей маме – фальшивые оптимистичные ноты, напротив, напрочь убили бы это желание.

Невозможная любовь юности – тема следующей ленты Долана, «Воображаемой любви» (2010), рассказывающей о близких друзьях, Франсис (Долан) и Мари (Монья Шокри), испытывающих чувства к одному парню (Нильс Шнайдер). И если «Я убил свою маму» выполнена в основном в темных тонах (за исключением сцен осенних и «красочной»), «Воображаемая любовь» изобилует теплыми, насыщенными цветами, поражает своей нарочитой яркостью, броскостью и мишурностью. Главные герои, кажется, только и делают, что прогуливаются в ослепительных нарядах, курят и упиваются страданиями по ангелоподобному кудрявому Николя под чарующую композицию Далиды Bang Bang. По словам Долана, он намеренно сделал акцент на формальной стороне – здесь она отражает и содержательную, говорит о поверхностности, мнимости любви Франсиса и Мари: «Герои скорее влюблены в саму идею любви, прекрасную, величественную, ослепляющую идею любви, чем в реального человека».


Полюбившаяся по дебютной работе Долана Энн Дорваль появляется и здесь – словно извиняясь за свою старомодную героиню из «Я убил свою маму», которая никак не может найти общий язык с ребенком, она беззаботно танцует с сыном Николя в ярко-синем парике на его вечеринке, и мы видим – вот эти двое точно на одной волне.


При визуальном наполнении картины Долан, кажется, вдохновлялся работами Грега Аракки (дождь из маршмэллоу – цитата «Загадочной кожи»), Вонг Кар-Вая (любовь к слоу моушн и винтажу намекают на «Любовное настроение») и, конечно, Жан-Люка Годара (цветовые решения отсылают к «Безумному Пьеро»), хотя он неоднократно подчеркивал, что при создании фильма у него нет намерения заимствовать те или иные приемы великих режиссеров или повторять чей-то стиль – скорее, это получается неосознанно, он лишь старается рассказать историю так, как он ее видит и чувствует.


«И все же Лоранс» (2012) – кино о взрослых, но эти долановские взрослые такие же бунтари и свободолюбцы, и любят они по-юношески безрассудно и самозабвенно. 35-летний преподаватель литературы Лоранс Алия (Мельвиль Пупо) понимает, что хочет стать женщиной, и просит свою возлюбленную Фред (Сюзанна Клеман) остаться с ним несмотря ни на что. Они – одно целое, они созданы друг для друга, разве может она не принять эту его часть? 

- Все, что я люблю в тебе, ты в себе ненавидишь? Ты это хочешь сказать?
- Это все, что ты любишь во мне?
- Это значит, все, что мы пережили, не существует. Все нужно переосмыслить.

Долан намеренно переносит действие драмы в 90-е, когда, по его словам, стали развеиваться предрассудки о сексуальных меньшинствах, а падение Берлинской стены ознаменовало начало новой эпохи – Лоранс чувствует, что он готов явить миру нового себя, Фред решает поддержать его: «Он нужен мне. Мне нужно просыпаться рядом с ним». Но готов ли мир принять его?


Тема трансгендерности занимает важнейшее место в фильме, и все же это история не о трансформации Лоранса, а о трансформации отношений Лоранса и Фред. Вдохновленные атмосферой свободы и возможностями, открывающимися на пороге нового миллениума, они начинают новую жизнь, однако со временем Фред понимает, что, подобно Лорансу, жившему в обмане до своего перевоплощения, теперь она живет не по-настоящему, жертвуя всем ради него: «Мы это сделали, мы попробовали. Но ты не можешь получить все сразу».

Фильм охватывает десятилетний период из жизни героев. За это время они неоднократно предпринимали попытки разорвать невидимую болезненную связь, но не могли друг без друга, каждый раз меняя глупое обывательское счастье на сумасшедшую, всепоглощающую, агоническую любовь.


И прежде уделявший огромное внимание оформлению истории Долан превзошел свои ранние работы. «И все же Лоранс» – мощное аудиально-визуальное высказывание, красочный трехчасовой клип, словно показывающий другую планету, где взрослые выводят баллончиком на стене слово «Свобода», отказываются есть черный шоколад, потому что он «лишает удовольствия», и вообще ведут себя как дети. 

- Вернись на землю.
- Мне плевать на землю! Я не хочу на нее возвращаться, черт возьми… После того, как я поднялась так высоко!
- Так и торчи наверху, Лоранс.



«Том на ферме» (2013) возвращает на землю – главный герой (и вновь Долан) едет из Монреаля в провинцию на похороны своего возлюбленного Гийома, где знакомится с матерью и братом покойного (Пьер-Ив Кардиналь). И если мать не догадывается о том, кем приходился гость погибшему сыну, то брат Франсис, брутальный фермер с садистскими наклонностями, напротив, не только знает, но и затевает с ним опасную игру.  


Здесь у Долана многое впервые. Впервые он экранизовал не собственный сценарий, а пьесу канадского драматурга Мишеля Марка Бушара. Впервые он снял психологический триллер, который сравнивали с фильмами Хичкока, хотя постановщик сразу признался, что посмотрел работы мастера саспенса уже после того, как снял своего «Тома». Впервые его фильм не о любви – он о странных отношениях главного героя и брата покойного, который с нескрываемым наслаждением физически и морально истязает свою жертву. «Это фильм о нетерпимости и насилии», - говорит Долан. Но опять, как ни крути, получилось эстетски – мрачные деревенские пейзажи, бескрайнее кукурузное поле («В октябре листья острые, как бритва»), танго в амбаре, полупустой бар с неоновой вывеской, и даже Том, сменивший модную косуху на теплый свитер, треники и резиновые сапоги, с подтеками и синяками (его неустанно преследует брат-садист), пьющий пиво или принимающий роды у коровы – и он, истязаемый, прекрасен в этом своем горе. После выхода фильма Долана обвиняли в нарциссизме, на что он посоветовал одному из авторов публикации в The Hollywood Reporter «поцеловать его нарциссистскую задницу»  – конечно, большую часть экранного времени мы видим лицо Тома, но что поделать, говорит Долан, если фильм называется «Том на ферме», а он играет Тома. К тому же смотреть на Ксавье одно удовольствие.


Спустя годы повзрослевший и набравшийся опыта Долан переосмысливает тему отношений матери и сына и выпускает «Мамочку» (2014) – историю эксцентричной вдовы Дианы (Энн Дорваль), пытающейся сладить с неуравновешенным сыном-подростком (пугающе правдивый Антуан Оливье-Пилон), на помощь которой приходит скромная соседка Кайла (Сюзанн Клеман), в прошлом пережившая трагедию. И вновь музы Долана Энн Дорваль и Сюзанн Клеман появляются в роли матери героя и поддерживающей его наставницы, однако на этот раз в центре повествования не подросток-бунтарь, а его мама, страдающая от невозможности сделать себя и ребенка счастливыми. И если в «Я убил свою маму» Шанталь и Убер хоть иногда стеснялись в выражениях, в «Мамочке» Дай и Стив, отличающиеся особой импульсивностью (у Стива диагностирован СДВГ, у Дай просто крутой нрав), ведут себя еще агрессивнее и орут друг на друга матом, устраивая зрителю изощренную психологическую пытку. И все же это опять о любви – несовершенной, мучительной, но настоящей.


- Мы все еще любим друг друга, да?
- В этом мы лучше всех, малыш.

Долан загнал изображение в квадратный формат, расширяя границы в особые моменты – например, когда счастливый Стив несется на скейтборде или швыряется фруктами в настигающие его машины под оазисовскую Wonderwall, а за ним, на велосипедах – смеющиеся Дай и Кайла.


«Мамочка» попала в основной конкурс Каннского кинофестиваля (до этого работы Долана рассматривались в «Особом взгляде» или Regards Jeuns) и, хотя главный приз Долан не получил, Канн встретил его оглушительной 9-минутной овацией и наградил Призом жюри, который он разделил с самим Жан-Люком Годаром.

Теперь молодому режиссеру доверили крупный проект с мировыми звездами –  в «Смерти и жизни Джона Ф. Донована», дебютной англоязычной картине Долана, появятся Джессика Честейн (актриса написала в Твиттере, что впечатлена «Мамочкой», после чего между ними завязалась переписка), Натали Портман, Николас Холт и Тейлор Китч, которым Долан восхищается. Параллельно он трудится над франкоязычной драмой «Это всего лишь конец света» с Марион Котийяр, Венсаном Касселем и Леа Сейду. Когда-то Ксавье признался, что всегда сомневается во время работы – по поводу своих идей, поведения, решений. «И я надеюсь, что так будет всегда. Я думаю, если я буду слишком уверенным, то начну снимать дерьмовые фильмы». Хочется верить, что и на этом новом этапе карьеры он сбережет свои сомнения.

Кристина Леонтьева