«Сторожка»: фильм-феминитив картины Быкова

Кадр из к/ф «Сторожка»

До российских онлайн-кинотеатров добрался сандэнсовский хоррор «Сторожка» от австрийского режиссёрского дуэта Вероники Франц и Северина Фиалы. В 2014 году они штурмовали «Горизонты» на Венецианском кинофестивале с совместным полнометражным дебютом «Спокойной ночи, мамочка» и заслужили свою нишевую популярность. Картиной «Сторожка» они выходят на более широкую международную аудиторию.

Грейс (Райли Кио) — молодая женщина со сложным прошлым. Она влюблена и встречается с Ричардом (Ричард Армитедж). Проблема в том, что Ричард женат и воспитывает двоих детей: девочку Мию (Лия МакХью) и парня-подростка Эйдана (Джейден Мартелл). Нет, тут нет никакого обмана: супруги на самом деле не живут вместе, а между ними в воздухе висит незавершённый бракоразводный процесс. Желание расставить точки над i делает только хуже: жена (Алисия Сильверстоун) кончает с собой, дети винят в её смерти ненавистную разлучницу. Проходит полгода, но отношения между Грейс и детьми так и не налаживаются, и она решается на совместные рождественские выходные за городом. Зима, метель, одинокий дом и три застрявших в нём человека.

Кадр из к/ф «Сторожка»

Симпатии зрителя попеременно перемещаются от Грейс к детям и обратно. Обе стороны принимают участие в эскалации конфликта, хотя Грейс по-честному пытается хотя бы минимизировать царящее напряжение. Но в определённый момент конфликт, как и полагается в хоррорах, усложняется вмешательством потусторонних сил. Или нет?

Постановщики играют в популярную для жанра игру — «правда или действие» «мистика или реальность». Из приятностей, вносящих разнообразие, здесь есть неопределенность команд. В общем-то очевидно, что дети заодно, но присоединятся ли они к Грейс — немаловажный до поры до времени вопрос. Ответ на него долго оттягивается, заставляя гадать, как в «Шерлоке», что это — «блеф? двойной блеф? тройной?»

Кадр из к/ф «Сторожка»

Приятно, что создатели не брезгуют традиционными жанровыми методами художественной выразительности. Джампскейры здесь не разрушают саспенс, а встраиваются в него, выводя на следующий уровень. Так внезапно открывшаяся дверь просто не вызывает должного интереса у героини (но вызывает у оператора со звукорежиссëром), а ситуативно разоравшийся морок впечатывается зрителю в мозг, не замолкая ни через секунду, ни через десять.

Интересно, что создатели не боятся сравнений, однако рассчитывают на связь с классикой: в одной из сцен герои буквально смотрят карпентеровское «Нечто». А вот были ли Фиала с Франц готовы к сопоставлению с фигурой равноценной, непонятно. По ряду внешних характеристик «Сторожка» напомнила преданным поклонникам ужасов «Реинкарнацию», хотя, скорее всего, дело тут именно в свежести последней (2018 год). Картин про дела семейные и без неё предостаточно, а уж чаще диорам в ужасах появляются разве что детские рисунки.

Кадр из к/ф «Сторожка»

Тематических и идейных собратьев у «Сторожки» и без Астера предостаточно: от недавнего «Маяка» до шьямалановского «Визита». Дуэт Франц-Фиала муссируют узнаваемые старые песни, намешивая в общий котёл изоляцию, секты, вторжение в семью, психические расстройства. Но больше всего остального создателям нравится противопоставлять условную норму и порядок их традиционным оппонентам. У Франц и Фиалы хаос и безумие обречены на победу. Всё, что могут рассудок и порядок — держать оборону, выступать в роли плотины, дрожащей под натиском стихии. Заигрывание и шутки с этой первобытной мощью фатальны.

В роли разрушительного режущего монстра вновь у создателей выступает вера. В «Спокойной ночи, мамочка» она носила более фундаментальный характер — вера в образ матери, в «Сторожке» же она стала понятнее и конкретнее. Вера, как нам кажется, укрощённая догматами Священного писания, здесь запускает корни в воспаленный разум и произрастает в своей первозданной всепоглощающей красоте. Такую сильную веру не способны сломить ни слова (пустой звук), ни объективная реальность (суть симулякр). Завораживающее изящество, с которым торжественно в дом вступает макабр, действует гипнотически, и нет никакого смелого мангуста, способного затормозить эту пляску.

Кадр из к/ф «Сторожка»

Финал, будучи вполне однозначным относительно основного сюжета, оставляет возможность интерпретировать предысторию двумя полярными способами. Первый с ног на голову переворачивает героиню и её историю, второй же даёт простор для размышлений о насилии и травме, которые пускают метастазы и распространяются, приумножаясь. Оба варианта ставят вместо точки многозначительное многоточие, не смазывая при этом капсульность рассказанной истории.

Гнетущее впечатление, оставляемое картиной, быстро нивелируется её оторванностью от реального мира. Франц-Фиала крайне удачно сочетают целый ряд существующих проблем и интригующую историю. Выверенная дозировка того и другого обеспечивают опыт вовлечённого ассоциирующего смотрения, полный спектр эстетических и чувственных переживаний. Но, повертев «Сторожку» так и эдак, её придётся отложить — больно уж специфическое получилось размышление, этот подорожник к своим собственным ранам не приложишь. А тем, кто мог бы — не позавидуешь.


Фото: FilmNation Entertainment


Яна Крисюк