«Убийство священного оленя»: контроль как иллюзия

Кадр из к/ф «Убийство священного оленя»

Успешный кардиохирург Стивен (Колин Фаррелл) живёт со своей женой Анной (Николь Кидман) и двумя детьми обыкновенной жизнью безбедного американского среднего класса: большой дом, роскошный автомобиль, собака, костюмы, свежие рубашки, дорогие часы. И всё прекрасно, пока в его жизни не появляется подросток Мартин (Барри Кеоган), а вместе с ним — секрет из прошлого, грозящий разрушить эту идеальную картинку.

Зачин пятого фильма Йоргоса Лантимоса подозрительно напоминает сюжет типичного американского триллера, но все, кто видел предыдущие работы представителя «новой греческой волны», уже чувствуют подвох в этой обманчивой простоте и замерли в ожидании лантимосовского кошмара наяву, да и открывающая сцена с операцией на сердце (к слову, настоящая операция, при которой присутствовал актёр Колин Фаррелл) не предвещает ничего хорошего. От клишированного американского триллера тут совсем ничего — да, картина англоязычная (вторая после «Лобстера»), лица всё известные (вновь Колин Фаррелл в главной роли, Николь Кидман, Алисия Сильверстоун), но в основе — сюжет древнегреческой трагедии «Ифигения в Авлиде», и это не спойлер.

Кадр из к/ф «Убийство священного оленя»

Впрочем, необходимость поместить историю в американский контекст заставила Лантимоса добавить немного тёплых красок в обыкновенно аскетичный антураж — стерильность и минимализм остались в стенах больницы, где трудится герой Фаррелла, но в доме идеального семейства царят уют и почти умиротворение, парадиз окружён розами и буйной зелёной растительностью. И вместе с тем в тёплых интерьерах по-прежнему холодно, напряжение всегда витает в воздухе, шлейф трагической безысходности так и тянется за Стивеном, как бы тщательно он ни принимал душ и ни менял сорочки. Сохранился ригоризм и в бесстрастных схематичных диалогах, говорят ли герои о яблочном пироге, часах или смерти.

Кадр из к/ф «Убийство священного оленя»

Американская идея действующего и меняющегося героя в условиях древнегреческой трагедии также неактуальна — рок, фатум преследует Стивена, требуя расплаты за грехи, предчувствие неотвратимо надвигающегося ужаса нарастает по мере развития сюжета под аккомпанемент раздирающего душу саундтрека, бороться бессмысленно. Этим, кажется, и объясняется желание Лантимоса сделать главного героя кардиохирургом — богом, запускающим сердце, спасающим жизни, привыкшего всё держать под контролем. Но в одном из интервью, посвящённом выходу фильма, Фаррелл отлично заметил, что «контроль — лишь иллюзия»: «Забудьте об этом! Попробуйте контролировать своё сердцебиение». Не жестоко ли, что, контролируя сердцебиение чужое, его герой оказывается неспособным совладать со своим.

Фото: A24


Кристина Леонтьева