Горит чёрный свет в «Доме, который построил Джек»

Кадр из к/ф «Дом, который построил Джек»

Ларс фон Триер снимает кино уже более 40 лет. За это время он успел пережить моменты всеобщего обожания и всеобщей ненависти, обзавестись преданными поклонниками и последовательными хейтерами. У режиссёра сложная история взаимоотношений с мировым киносообществом, в начале десятилетия устроившим ему показательную порку. В мае 2018 года реабилитированный Триер вернулся в Канны со своей новой картиной (хотя изначально предполагался сериал) «Дом, который построил Джек». И (после всего!) это всё тот же Триер, нахальный и себялюбивый, дотошный и интеллектуальный, преданный своему делу и, несомненно, гениальный.

На этот раз датский постановщик играет с формулой маньякоцентричного триллера, наслаждаясь преимуществами жанрового кино и на ходу перекраивая его под себя. В центре внимания — история психопата Джека (невероятный Мэтт Диллон), возомнившего себя творцом и свято верующего в собственные идеи. БольшУю часть жизни Джек посвятил двум неочевидно связанным вещам: убийствам и строительству дома. Фильм наметочным швом проходится по его истории, выборочно продемонстрировав пять «инцидентов». Завершается повествование по доброй традиции прологом с красивым греческим названием «Катабасис» — сошествие в преисподнюю.

Кадр из к/ф «Дом, который построил Джек»

Начинает убивать Джек как бы нехотя, словно поддавшись на уговоры первой жертвы (Ума Турман). Женщина со сломанным домкратом (по-английски jack) вызывает искреннее раздражение зрителя и навязчивое желание заставить её замолчать. Джек исполняет ваше желание. Интеллигентная симпатичность героя располагает к себе. Неуклюжесть, с которой он действует поначалу, — тоже. Вслед за первым «оправданным» убийством идёт и следующее, из которого постановщик натурально устраивает комедию. Обе ситуации до смешного нелепы, и если даже дождь и небеса благоволят Джеку, то, кажется, почему зритель не может?

Разумеется, чем дальше заходит фильм, тем дальше идёт и Джек, и вот зрителю уже не хочется хихикать. Зритель старается не думать о том, что он только что симпатизировал исчадию ада (и — спойлер — отчасти продолжит это делать до конца). В герое же ничего принципиально не поменялось, он всё так же убивает невинных людей (в кадре в основном женщин и детей), фотографирует их и делает странные чучела из окоченевших трупов в своём ледяном царстве (в морозилке). И всё так же он пытается строить дом, раз за разом снося неудачные версии. Образ из мыслей и макетов никак не воплощается в реальности, и разочарованный психопат реализует творческие амбиции, творя смерть.

Кадр из к/ф «Дом, который построил Джек»

Делает он это пугающе изощрённо. Не находя больше удовлетворения в лаконичном умерщвлении, Джек обращается за вдохновением к величайшим творцам мира. Здесь Триер собирает золотую коллекцию искусства, мешая его с маниакальными идеями протагониста. В один ряд становятся Боуи, Бах, Гульд (отвечающие здесь за чарующее музыкальное сопровождение), Блейк, Дилан, Гоген, Мунк, Гитлер, Сталин, Мао, Гёте, Шпеер, Польман, кхм, Триер — выразительное «ха» в лицо публике… Джек ведёт диалог с неким собеседником, явственно желая заставить того смотреть своими глазами. Как и у многих серийных убийц, у Джека есть свои мотивы, и он старательно пытается рассказать о них максимально убедительно.

Для убеждения Джек подключает образное мышление, предлагая всё более занятные метафоры. Вот он акцентирует внимание на негативах фотографий, упиваясь красотой чёрного света и вывернутого мира. Вот выдаёт целую лекцию о типах разложения винограда, проводя параллели с убийствами. Вот напоминает о сосуществовании хищного тигра (жгучий страх!) и невинного ягнёнка. Наконец, сравнивает человека творящего (убивающего) и идущего под фонарями. Тени здесь изображают наслаждение и боль, чередующиеся в промежутках между созданием шедевров.

Кадр из к/ф «Дом, который построил Джек»

Картина получилась предельно хлёсткой и демонстративной, даже сложно сказать, к кому Триер более жесток — к себе или к зрителю. Но при этом автор не показывает ничего из того, что этот самый зритель не хотел бы увидеть. Режиссёр не скупится на красивые и грязные жесты, поощряя желание публики возмутиться. Нельзя было обойтись без галереи тиранов (особенно того, которого не стоит упоминать), смакующих жестокость сцен и самоцитат. В каждой такой режиссёрской усмешке видится его готовность к диалогу, вот только манеры у оратора специфические. Но главное — поговорить есть о чём.

Конечно, в первую очередь «Дом, который построил Джек» — это фильм об искусстве и акте творения (в голову сразу идёт навязчивый штамп со школьных уроков литературы: лирика о поэте и поэзии). Произведение же живо только тогда, когда есть кто-то, его наблюдающий; оно всегда суть диалог созидателя и наблюдателя. У Джека, конечно, такой собеседник тоже имеется (Бруно Ганц), хотя появляется он в кадре только в финальной части фильма. Невысокий пожилой мужчина на самом деле сопровождал героя с самого начала, долго оставаясь в позиции безмолвного зрителя. Берясь отвести несопротивляющегося Джека прямиком в ад, он позволяет обречённому психопату поведать свою версию событий. Зовут таинственного спутника Вердж — одновременно и «край», и сокращение от имений Вергилий. Автор «Энеиды» и герой Данте (в одной из сцен прямо воспроизводится «Ладья Данте» Делакруа) вновь отправляется в преисподнюю, мимоходом цитируя Дорз.

Кадр из к/ф «Дом, который построил Джек»

Однако мне кажется чрезвычайно важным тот факт, что до самого конца мы ничего не знаем о собеседнике Джека, не думаем о «Божественной комедии» и о Вергилии. Значительную часть хронометража их беседа с Джеком представляется внутренним диалогом, в котором творец сам задаётся вопросом о легитимности вседозволенности в искусстве. И, конечно, для понимания Джека так же важно и то, что на самом деле перед конкретно этим персонажем таких вопросов никогда не стояло.

Триер, как и Джек, готов к диалогу, но он привык сам устанавливать его правила. Режиссёр «говорит» своими фильмами, а зритель эмоционально отвечает: рукоплесканиями ли, демонстративным ли уходом — дело десятое. На этот раз диалог вышел пугающе громким и фундаментальным, вобрав в себя десятки предыдущих. Герой «Дома, который построил Джек» в финале спускается в самое сердце ада, где цепляется за последнюю надежду и карабкается к безнаказанности. Зная заранее исход, мы всё равно отчаянно жаждем спасения. Да, всё для того же Джека, устроившего охоту на детей и вопрошавшего связанную девушку, почему всегда виноватым делают мужчину. Для того же Джека, с придыханием рассказывающего о Благродной гнили, поражающей спелые ягоды. Для того же Джека, уверовавшего в абсурдную идею о возможности созидать, разрушая. Но в его случае это на самом деле конец. За завершение своего главного творения Джек расплачивается бесконечным падением в адскую бездну.

Фото: Danish Film Institute


Яна Крисюк