Свидетели и участники

Кадр из к/ф «Француз»

Картина рассказывает о французском студенте Пьере Дюране (Антон Риваль), который в 1957 году приезжает в Москву на годовую стажировку в МГУ. Он одновременно увлечен революцией, творчеством Достоевского и Петипа. В Москве Пьер знакомится с примой-балериной Большого театра Кирой Галкиной (Евгения Образцова) и выпускником ВГИКа, фотографом Валерием Успенским (Евгений Ткачук). Новые знакомые вводят его в культурную жизнь Москвы — официальную и неофициальную.

По документам Пьер — член коммунистической партии, сын известного участника французского сопротивления и русской эмигрантки. По документам и в СССР «вольно дышит человек». Но стоит ему пересечь границу, как это «по документам» начинает расходиться с реальным положением вещей. Он оказывается в Москве во время, когда уже ощутимы изменения и послабления, но нигде не зафиксированы их границы. Кажется, что можно быть свободным, но еще непонятно насколько. А проверять границы в стране, где только начинаются процессы по реабилитации заключенных, не каждый осмелится. Другого искусства кроме соцреализма вроде бы нет, но оно есть. Джаз вроде бы не разрешен, но уже и не запрещен. Да и Пьера на самом деле больше, чем русская классика, интересует судьба репрессированного белого офицера графа Татищева. Андрей Смирнов проводит своего студента по всем уголкам советской жизни — от официального писателя с полотнами Айвазовского и Шишкина до самиздатовских литературных сборников, от неизбежных бесед в Госбезопасности, которых не было, до реабилитированных, которых будто бы все еще нет.

Кадр из к/ф «Француз»

«Француз» так долго был в производстве, что успел обрасти легендами. Режиссер Андрей Смирнов охотно пересказывает тяжелую производственную судьбу проекта. Как он хотел написать историю о человеке из ГУЛАГа, который решил уйти от цивилизации, но и сам скоро ушел от замысла в связи со съемками сериала «Жила-была одна баба». Как после ездил к знаменитым французам-славистам, стажировавшимся в МГУ и был так вдохновлен их воспоминаниями, что за год написал сценарий. Как за месяц до начала съемок разорился банк, в котором хранились все средства, и проект заморозили почти на два года. Теперь фильм, наконец, выходит в прокат, и ему и правда необходима легенда. Потому что именно из них он состоит. 

Кадр из к/ф «Француз»

Чужие воспоминания — вот его плоть и кровь. «Француз» — портрет поколения, рассказанный не свидетелями, а им самим, со всеми вытекающими последствиями. С одной стороны, в фильме 179 персонажей, а это масштабная обстоятельная выборка для портрета времени. С другой, все приключения Пьера в Москве — встреча не с людьми, а с типажами. Здесь и провинциальный украинец-сосед, и печально-карикатурные пьяницы, и растерянно-суровые милиционеры, и номенклатурная работница с выговором и занимательными фактами будто из пособия «Что рассказывать иностранцу». Этим собирательным образам, порой не хватает инъекции реальности, чистого существования героев в кадре. Чтобы Пьер не перемещался от любопытного случая к еще более любопытному, а существовал в Москве конца пятидесятых. Как существует Кира Галкина — прима-балерина, которую играет прима-балерина, или Вера Лашкова (играет завхоза дома культуры), которая вместе с Гинсбургом была действительной участницей того самиздата, о котором идет речь в фильме. Художественное обобщение во «Французе» силится ужиться с фактом. Они сосуществуют и почти не пересекаются, как официальная и неофициальная культура в 1957-м. 

Кадр из к/ф «Француз»

Пьер — герой-проводник по чужим воспоминаниям. Русский, но уже француз, оторванный от своей страны. Как и современный зритель, он отправляется в СССР начала оттепели наблюдателем. Но разнородное, сложное даже для своих жителей, пространство постепенно затягивает его и из постороннего превращает в своего. Этот фильм — история, в которой коммунист постепенно становится диссидентом, француз — русским, посторонний — соучастником. И он требует от зрителя пройти тот же путь. Путь не сопереживания, а постепенного вовлечения. А после, как водится — прощание, последний взгляд, возвращение из морока, в котором где-то там, за границей, в далеком прошлом остались люди, которым для свободы не нужно было официального документа.


Фото: Мармот-фильм



Настя Сенченко