«Я тренирую мышцу терпимости в зрителе»

В этом тексте мы не будем искать аналогии, проводить параллели, выявлять сходства работ Пола Томаса Андерсона с другими режиссерами. Мы рассмотрим его деятельность сферически, в вакууме. Добравшись до «Врожденного порока», последнего на сегодняшний день фильма кинематографиста, задержав дыхание, мы окинем с его высоты простирающееся вокруг почти бескрайнее творчество мастера. И искать будем здесь: пересечения, перекрестки, тупики, равнины, глубокие озера и высокие пики.

Кадр из к/ф «Роковая восьмёрка»

Свой первый полнометражный фильм Андерсон снял в 1996 году. Робкая, словно росчерк дрогнувшего пера, «Роковая восьмерка» получилась медленной тягучей и мрачной. Простое переплетение сюжетной линии, узел из одного витка. Пожилой джентльмен встречает на пороге придорожного кафе в пух и прах проигравшегося юношу. Джентльмен подает ему руку, покупает кофе в этом самом кафе и спрашивает: «Джон, я хочу одолжить тебе пятьдесят баксов. Что бы ты с ними сделал?»

Бог из машины сажает юношу в свою машину, и они отправляются навстречу счастливому будущему. Далее следует камерная постановка, в которой всего четыре действующих лица (к юноше и джентльмену присоединяются роковая красотка и темнокожий гангстер), но множество фигур на фоне. Самая яркая из них — дерзкий игрок в рулетку в исполнении Филипа Сеймура Хоффмана. Его фигура, тогда еще самая приметная из неприметных, на долгие годы (до самой смерти актера в 2014 году) станет ключевой в творчестве Андерсона. Но об этом позже.

Юноша получает пятьдесят баксов и, благодаря советам джентльмена, зарабатывает состояние. С джентльменом они теперь неразлучны, тот помогает герою и в его романтических делах и даже в криминальных. И все это время мы не столько поражаемся игрой актеров, к слову блестящей, не столько восхищаемся работой оператора, хотя стоило бы, и даже почти не отвлекаемся на музыку. Все время что-то не дает нам полностью погрузиться в действие. И это что-то — вопрос «почему?» Почему, спрашиваем мы себя, джентльмен помог юноше? Почему он продолжает его опекать? Почему «Роковая восьмерка»? Почему, почему, почему? Желание, провоцируемое этим вопросом, все нарастает, грозя перерасти в навязчивую идею.


История набирает высоту, заходя в крутое пике, и ее единственным сюжетным поворотом становится долгожданный ответ. Таким образом, вновь пройдя через завязку, сюжет делает виток — вот и все, узел готов.



Уже потом, спустя много лет, мы найдем в картине отправные точки к исследованию «мысли семейной» — сыновне-отеческие отношения юноши и джентльмена, немножко «мастерства» — отношения по схеме «учитель-ученик», и даже чуть-чуть порочности «Ночей в стиле буги» в атмосфере.
  

Кадр из к/ф «Магнолия»

«Магнолию» Андерсон выпустил в 1999 году. За его спиной уже была к тому времени номинация на «Оскар» в категории «лучший сценарий», а в голове занятная мистификация о неудачно-удачном самоубийстве Роналда Опуса. Герой, решивший покончить с собой спрыгнув с крыши, не учел, что в тот день маляры натянули страховочную сетку. Зато, утомленный постоянными ссорами родителей, учел, что отец в очередной раз будет угрожать матери ружьем, и зарядил его дробью. Таким образом, шагнув за пределы здания, самоубийца должен был выжить благодаря сетке. Но не достиг ее, а был сражен дробью из отеческого ружья, пролетая мимо окна квартиры ругающихся родителей. Эту забавную городскую легенду придумал Дон Харпер Миллс, бывший президент Американской Академии Судебной медицины для того, чтобы все продемонстрировать все тонкости судебного права.


«Это нельзя объяснить игрой случая. Такие вещи случаются сплошь и рядом. Это жизнь», — резюмирует Андерсон, пересказав в прологе историю Опуса.


 
Подобно Миллсу слагает свою легенду и Андерсон. Вот перед нами на экране телевизора Фрэнк Мэкки, автор суперэффективной методики соблазнения женщин, — он же Партридж, обозленный на оставившего семью отца, всю юность не отходивший от постели больной матери. А вот его коллега – Джимми Гейтор, ведущий интеллектуальных программ для детей, скрывающий в глубине души страшный секрет. Крупным планом камера берет участника его программы — вундеркинда Стэнли Спектора, который знает все на свете, но не может сконцентрироваться просто потому, что очень хочет в туалет. Здесь же за кулисами его деспотичный отец.

Тем временем в стоматологической клинике пытается исправить прикус «всезнайка» Донни Смит, вундеркинд в прошлом, ныне еле сводящий концы с концами. А вот и дочь Джимми Гейтора (если вы еще не забыли, кто такой Джимми Гейтор) — наркоманка, отчаянно избегающая своего знаменитого родителя. На работу прибывает Фил Парма — мягкосердечный сиделка умирающего от рака Уила Партриджа, который очень хочет увидеться перед смертью со своим сыном (см. выше). Жена Уила тоже здесь, у его постели, когда-то она вышла замуж за него по расчету, но вот в тяжелую минуту осознала, что бесконечно любит мужа. И есть еще романтичный неуклюжий полицейский Джим, пытающийся устроить свое личное счастье и вообще мир вокруг.

Сюжетные линии текут неспешно (хронометраж фильма составляет 3 часа), пересекаясь, словно параллельные прямые в неэвклидовом пространстве. Десять персонажей, каждый из которых в теории и с оговорками мог бы претендовать на свой собственный фильм, демонстрируют свои драмы. Но раздробить «Магнолию» — значит распустить большой разноцветный плед на отдельные клубки. Пока он целый, он греет, сумма же его частей, с оговорками, никакого прикладного характера не несет.


«Я не сторонник идеи о том, что у фильма может быть только одно правильное прочтение», – заявляет режиссер.


Посторонимся и мы. Контрапункт Андерсона несется сквозь время и пространство, из ниоткуда в никуда. Голоса, слившиеся когда-то очень давно, единовременно вздрогнут в ключевой момент, замрут, и с новым чистым вдохом устремятся дальше.
  

Кадр из к/ф «Врождённый порок»

Сумбурный, неоновый, окутанный дымом марихуаны «Врожденный порок» вышел на экраны в 2014 году. Даже для преданных зрителей Андерсона лента оказалась сложноупакованным сюрпризом, от неофитов же нервный зигзагообразный сюжет потребовал колоссального сосредоточения и усиленной работы нейронов.

«Врожденный порок» стал второй экранизацией режиссера и первой его экранизацией Томаса Пинчона. Выбор интересный еще и потому, что Пинчон — классик постмодернизма. Человек, для которого в литературе нет ни правил, ни запретов, а сюжет лишь ненужный атавизм. Книга Пинчона – это и паранойя, и простирающийся над текстом голос автора, и полтора десятка персонажей с дурацкими именами, появляющиеся, пропадающие, возникающие снова только для того, чтобы пропасть, таинственные исчезновения, политические заговоры, частные детективы, преступные синдикаты, оборачивающиеся стоматологической клиникой, нелогичные логические цепочки. Как же все это экранизировать? К слову, «Врожденный порок» Пола Томаса Андерсона — это первая уверенная попытка экранизировать Пинчона в истории кинематографа.

На пороге дома хиппующего частного детектива Ларри «Дока» Спортелло появляется его бывшая подружка Фей. Когда-то давно они вместе курили один косяк на двоих и радовались дождю, как дети, тогда были вечные сандалии, купальники в цветочек и линялые футболки. Теперь она встречается с женатым магнатом-градостроителем Микки Волчецки, супруга которого готовит против него заговор и пытается впутать в это дело Фей. Затем Фей исчезает, Микки пропадает, его охранника находят убитым, а Док попадает под подозрение. Он все же берет на себя еще несколько расследований, и все ниточки параноидальным образом ведут к некому синдикату «Золотой клык». И это только первые 15 минут фильма.
 


«Внутренние пороки — все, чего нельзя избежать: яйца бьются, шоколад тает, стекло трескается»


Постер к фильму «Врождённый порок»

После выдержанного, спокойного внешне, но таящего бурю внутри, «Мастера» Андерсон словно решил пуститься во все тяжкие. Хиппующие 70-е (любимое время режиссера); главный герой — вечно укуренный неловкий частный детектив (в исполнении Хоакина Феникса, одного из любимых актеров кинематографиста), на пометки которого в блокноте без улыбки не взглянешь: «что-то испанское» или «звоночек паранойи». Созвездие актерского ансамбля демонстрирует непривычные грани, и если от Оуэна Уилсона после его ролей у Уэса Андерсона мы могли ожидать чего-то подобного, то прокурор, сыгранная Риз Уизерспун, просто сражает на повал. Со своей внезапно лучшей ролью появляется Джош Бролин — на лейтенанта по прозвищу Йети можно смотреть бесконечно — такого нелепого человека с каменным лицом еще поискать.

Кажется, Андерсон твердо решил обмануть ожидания всех тех, кто любит поправлять очки на переносице. Морщащих высокие лбы в попытках докопаться до сути ценителей таланта режиссера за его почти двадцатилетнюю карьеру собралось предостаточно, и все они остались с носом, как только на экран выплыли заключительные титры «Врожденного порока». А всем тем, кто умеет наслаждаться простым радостям без рефлексии и тем, у кого нет причин бежать от жизни, он как будто говорит: «Добро пожаловать!»
Анастасия Петухова