Нимфетки в кинематографе

«Сказочно-странная грация, неуловимая, переменчивая, душеубийственная, вкрадчивая прелесть», «слегка кошачий очерк скул», «тонкость и шелковистость членов»«таинственные черты», которыми Владимир Набоков наделяет нимфетку в романе «Лолита» (Lolita, 1955). В толпе сверстниц или на групповом снимке школьниц «маленького смертоносного демона» обнаружит разве только «художник и сумасшедший»: «она-то, нимфетка, стоит среди них неузнанная, и сама не чующая своей баснословной власти». Образ полудевушки-полуребёнка быстро проник в кино – несмотря на цензурные строгости и пуританскую нравственность, то здесь, то там появлялись фильмы, где взрослый мужчина становился жертвой неизъяснимого влечения к юной прелестнице, превращая и её, в свою очередь, в жертву-пленницу собственной страсти.

В сегодняшнем обзоре мы не следуем строго правилу «9-14», возрастному критерию набоковской нимфетки, предпочитая рассказывать о фильмах, где сохранился сам «дух» героини романа – её детскость, тонкая хрупкость, женственность, едва наметившаяся. В каждой из выбранных нами картин присутствует и тот самый «художник и сумасшедший» - созерцатель, без взгляда которого смертельное нимфеточное очарование, возможно, и не раскрылось бы.


«Колено Клер» (реж. Эрик Ромер, 1970)

Кадр из к/ф «Колено Клер»

Французский дипломат Жером (Жан-Клод Бриали), герой фильма «Колено Клер», исследует природу юной девической привлекательности в роли «подопытного». На отдыхе в Альпах он встречает бывшую возлюбленную, писательницу Аврору (Аврора Корну), которая как раз ищет темы и вдохновение для новой книги. Аврора предлагает Жерому стать её «персонажем» - прожить мимолётный роман, подробно описывая все свои мысли и ощущения, которые она затем сможет перенести на бумагу. По задумке подруги, Жером должен увлечься школьницей Лорой (Беатрис Роман), соседкой Авроры, которая, к тому же, уже успела в него влюбиться. «Если я буду обращать внимание на влюблённости юных дев – это будет длиться вечно», - сетует дипломат, но на эксперимент соглашается – из любопытства и тёплых чувств к писательнице. Впрочем, довольно быстро внимание Жерома переключается на сестру Лоры, тоненькую златовласую Клер (Лоуренс Де Монахэн), и «герой» Авроры приобретает изрядную долю самостоятельности. «Не Клер влюблена в меня, а я интересуюсь ей. Она смущает меня и мой персонаж», - делится Жером с подругой. – «Я чувствую себя беспомощным с такими девушками. Она вызывает у меня стойкое, но бесцельное желание. Желание пустоты»

Режиссёр Эрик Ромер, один из наиболее значимых представителей французской «Новой волны», снимает картину-метафору, где вся суть мужского влечения к девушке сосредоточена в одном-единственном жесте – стремлении прикоснуться к её колену. Дотронуться – и ничего кроме, осознанно отказаться от большего, вместив в этот поступок («лёгкий, простой и вместе с тем такой невозможный») всю природу своих ощущений – как испытанных, так и несбывшихся. Изысканный, неспешный фильм Ромера сплетён целиком из чувственных диалогов и прекрасных пейзажей (режиссёр, любивший чёрно-белую плёнку, всего второй раз снимал цветную картину, объясняя, что без красок озера, гор и «ключевого» зелёного цвета, лента потеряла бы ценность и выразительность). Картина завоевала главный приз международного кинофестиваля в Сан-Себастьяне и приз Луи Деллюка за лучший французский фильм года, а Национальный совет кинокритиков США отметил ленту премией за лучший иностранный фильм.


«Прелестное дитя» (реж. Луи Маль, 1978)

Кадр из к/ф «Прелестное дитя»

Действие фильма «Прелестное дитя» происходит в новоорлеанском борделе в 1917 году. Всю свою двенадцатилетнюю жизнь Вайолет (Брук Шилдс) провела именно там – проституткой была её бабушка, мать занимается этим же, и очень скоро малышка продолжает традицию. К моменту, когда девственность девочки продают на местном «аукционе», ангельски очаровательная и чертовски искушённая нимфетка знает о своей «профессии» всё – как двигаться, как смотреть, какие фразы произносить. За Вайолет взволнованно наблюдает фотохудожник Беллок (Кит Кэрредин) - завсегдатай борделя, но не клиент, а, скорее, «друг дома» - он развлекает «девочек» в их свободное время, а те зовут его «папа». Казалось бы, Беллоку нравится мать Вайолет (Сьюзен Сарандон), которая нередко позирует ему для фотографий, но женщина выходит замуж и уезжает, а дочь не считает нужным забрать с собой. «Что с ней теперь будет? Она совершенно одна!», - спрашивает Беллок о Вайолет у хозяйки борделя, на что та проницательно замечает: «Ты влюблён в неё, Беллок. Я видела это сотни раз»

«Прелестное дитя» - первая картина французского режиссёра Луи Маля, поставленная им в Америке и об Америке, хотя при этом фильм остаётся на удивление французским, по-европейски утончённым. Предельно деликатно Маль обращается к сложной и табуированной теме – его герои не принадлежат «нормальному» миру, но их чувства достойны стать центром мира художественного. Съёмочная группа внимательно отнеслась к воссозданию исторической атмосферы тех лет – образы обитательниц публичного дома в точности соответствуют сохранившимся фотографиям, саундтрек целиком составлен из джазовых, блюз- и регтайм-композиций, популярных в начале века (фильм номинировали на «Оскар» за лучшую музыку), а ретро-аутентичной красотой кадра лента обязана великому шведскому оператору Свену Нюквисту, неизменному и преданному соратнику Ингмара Бергмана. Ну и, конечно, Брук Шилдс. На главную роль в фильме Маля претендовало множество юных актрис, хотя представить в образе Вайолет кого-то, кроме неё, сейчас, по прошествии времени, кажется невозможным. Ещё за два года до съёмок фильма десятилетняя Брук с одобрения матери снималась обнажённой для Playboy Press – не лучший для ребёнка опыт (позже Шилдс будет долго и безрезультатно судиться за право обладания фотографиями), но, быть может, именно он помог Брук воплотить на экране свой двойственный образ – обворожительной детскости и «испорченной» раскрепощённости. 


«Отчим» (реж. Бертран Блие, 1981)

Кадр из к/ф «Отчим»

В 1981 году французский режиссёр Бертран Блие, лауреат «Оскара» за фильм «Приготовьте ваши носовые платки», снял драму «Отчим» (номинация на «Золотую пальмовую ветвь» Каннского международного кинофестиваля). Эротизм на фоне трагедии – тема, вновь характерная для европейского кинематографа с его сюжетной свободой и любовью к психоанализу. Пианист Реми (Патрик Девэр) и его падчерица, четырнадцатилетняя Марион (Ариель Бесс), вместе переживают гибель Мартины, жены Реми и матери девочки. Они остались вдвоём – надломленные и друг другу необходимые, и в это самое время Марион начинает казаться, что отчим влечёт её физически. Простодушно и искренне девочка говорит об этом Реми, повергая его в изумление – восемь лет подряд он заботился об этом ребёнке, а теперь ребёнок внезапно ощутил себя женщиной, да к тому же ещё и влюблённой. «Я только за, чтобы болтать с тобой всякие глупости. Важно их не делать. В жизни много желаний, которые нельзя осуществить», - объясняет Реми Марион, но она так прекрасна. И очень настойчива. 

Несмотря на всю сложность темы, в «Отчиме» Блие нет ни намёка на пошлости. И Реми, и Марион – очень нежные, хрупкие, тонкие герои. Им обоим сочувствуешь, их совсем не трудно понять. Фильм тёплый, проникновенный и камерный, а его драматизм не давит – в ленте немало шуток и других забавных моментов. Важно и то, что картина значительно глубже истории про связь отчима и падчерицы-нимфетки. Фильм скорее о двух характерах, о том, какой сильной может быть юная девочка и каким «незащищённым», «невзрослым», «негероическим» - тридцатилетний мужчина. Меньше чем через год после выхода фильма Патрик Девэр, страдавший тяжёлой депрессией, покончил с собой, застрелившись в парижской гостинице, а Ариель Бесс, для которой роль Марион была дебютной, после гибели Патрика больше никогда не снималась в кино. 


«Белая свадьба» (реж. Жан-Клод Бриссо, 1989)

Кадр из к/ф «Белая свадьба»

Немногие знают о первой актёрской работе шестнадцатилетней Ванессы Паради – к величайшему сожалению, потому что фильм «Белая свадьба», за который Ванесса получила «Сезар» как «Самая многообещающая актриса», несомненно того стоит. Паради играет школьницу старших классов Матильду, которой увлекается преподаватель философии Франсуа (Бруно Кремер). «Я чувствую, что встретил исключительно одарённую натуру. Иногда мне хочется провести её дальше в мир идей…», - рассказывает Франсуа жене (Людмила Микаэль), ещё не подозревая, чем обернётся его внезапная заинтересованность. Матильда, живущая без родителей и бесконечно прогуливающая занятия, глубоко привязывается к учителю, проявившему столь необходимые ей внимание и заботу. Для неё он становится всем – отцом, наставником, другом, любовником, собственным отражением («Вы такой же, как я. Одиночка»), но готов ли к такому «потоку жизни» сам Франсуа, чьи яркие переживания давно ограничились философствованием? 

Прежде чем стать режиссёром, Жан-Клод Бриссо преподавал французский в одной из школ на окраине Парижа – тем легче было воссоздать нужную для фильма и близкую ему атмосферу – уроки, классы, ученики, собрания педагогов… Бриссо, снявший ленту по собственному сценарию, ненавязчивым лейтмотивом вплетает в историю Франсуа и Матильды понятие «бессознательного» - именно с этой темы Франсуа начинает урок философии, школьники в сочинении размышляют, можно ли рассматривать бессознательное как второе «я» человека, Матильда долго (и блестяще!) отвечает у доски, что есть бессознательное с точки зрения психоанализа, и в этот момент начинает казаться, что всё произносимое также является частью мира испытываемых героями чувств. Но всё же главное в «Белой свадьбе» - это сама Паради и удивительной красоты кадры, сохранившие её шестнадцатилетнюю – трепетную, маленькую и самоотверженную. Луч солнца на спине спящей Матильды, льняные волосы, улыбка, взгляд. 


«Любовник» (реж. Жан-Жак Анно, 1992)

Кадр из к/ф «Любовник»

Фильм «Любовник» был снят по мотивам одноимённой полуавтобиографической повести Маргерит Дюрас (L’amant, 1984). Непростая задача – снимать ленту по книге, ставшей лауреатом Гонкуровской премии, самой престижной литературной награды Франции. Но Жан-Жак Анно и не стремился сделать точную экранизацию «Любовника». Его картина – скорее визуально-эстетическое переложение повести Дюрас, кинематографическая фантазия на тему её истории. Действие фильма происходит в Колониальном Вьетнаме в конце 1920-х годов. У главных героев нет имён. Она (Джейн Марч) – француженка, пятнадцатилетняя ученица пансиона в Сайгоне. Он (Тони Люн Ка Фай) – китаец из богатой семьи. По меркам их времени такая связь невозможна, и дело не только в разнице в возрасте. Его брак давно предрешён – Он должен взять в жёны равную по статусу и положению в обществе китаянку, а для Неё, девушки «господствующей» в колонии белой расы, связь с китайцем немыслима и постыдна. Тем не менее, они опять и опять встречаются в его «холостяцком гнезде», зависимые от этих свиданий и запретного, острого наслаждения. 

Жан-Жак Анно снял «Любовника» осязаемым, подчёркнуто реалистичным. Сиеста, зной, шум и запахи китайского квартала, посреди которого – тёмная прохлада Их комнаты с тонкими синими стенами – всё это ощущается почти что физически. То же касается и чувственных эпизодов – для многих кинематографистов Анно мог бы стать визуальным пособием, как снимать секс в равной степени откровенно и эстетично, красиво и не отстраняясь. Даже внесексуальные фрагменты фильма пропитаны невероятной телесностью – чуть ли не самой эротической сценой становится сплетение пальцев героев на сиденье машины. Трудно поверить, что британская актриса Джейн Марч (на тот момент – семнадцатилетняя) играет в «Любовнике» свою первую роль – настолько органично она смотрится рядом с более опытным гонконгским актёром Тони Люн Ка Фаем. Пригласить Марч на главную роль предложила жена режиссёра, увидев фотографию юной модели в журнале Just Seventeen. «Любовник» был номинирован на «Оскар» за лучшую операторскую работу и выиграл французскую кинопремию «Сезар» за лучшую музыку к фильму. 


«Охранник для дочери» (реж. Мацей Шлесицки, 1997)

Кадр из к/ф «Охранник для дочери»

Выход на экраны «Леона» в 1994-м обессмертил образ мужчины-защитника, оберегающего юную девочку. Люк Бессон ограничился полунамёками на романтические чувства своих персонажей (что всё же не помешало бесчисленным сравнениям героини Портман с набоковской Лолитой), а вот польский режиссёр Мацей Шлесицки зашёл дальше. В его фильме «Охранник для дочери» (в оригинале – «Сара», по имени главной героини) бывший спецназовец (Богуслав Линда) работает телохранителем шестнадцатилетней школьницы (Агнешка Влодарчик), дочки местного мафиози (Марек Перепецко), и очень скоро их отношения перерастают рамки служебных.

Ленту можно считать своего рода интерпретацией – какой была бы картина Бессона, если бы Матильда была чуть постарше, ну и действие происходило бы в Польше. Недаром главного героя здесь также зовут Леон, а в одном из эпизодов на стене можно заметить постер культового французского фильма. Тем не менее, «Охранник для дочери» лишь «благодарит» Бессона за идею, оставаясь самобытной историей, в центре которой – любовь и только она. 
Что может быть естественнее привязанности к тому, кто тебя защитил? Телохранитель собой закрывает Сару от пули наёмника, и с этого момента девушка предана ему до конца. Переживший много трагедий, Леон упорно сопротивляется нахлынувшим чувствам своей подопечной («Любовь – это что-то несуществующее. Это как строить дом и рушить всё вокруг него», - объясняет он Саре), но школьница непоколебимо уверена в том, что «женщина знает, кто её мужчина» и возражения Леона, что она ещё не женщина, чтобы так говорить, в расчёт не принимаются («ты ведь сделаешь меня ею»). Сопротивляться такому напору и юношески-чувственной привлекательности Сары смог бы разве что человек из железа, а Леон, несмотря на внешнюю холодность, - мужчина, который умеет влюбляться. В фильме много юмора и пронзительных эпизодов, в некоторых моментах он грубовато-откровенен, но это оправдано жанром - здесь всё-таки много стреляют, а герои – дочь гангстера и сверхбрутальный защитник. Не стоит, кстати, останавливать ленту сразу после финала – в титрах Богуслав Линда поёт по-польски I’m Your Man Леонарда Коэна, и это стоит услышать (особенно тем, кого персонаж актёра оставил неравнодушным).


«Лолита» (реж. Стэнли Кубрик, 1962) vs. «Лолита» (реж. Эдриан Лайн, 1997)

Кадр из к/ф «Лолита» (1962)

Попытку экранизировать роман Набокова впервые предпринял Стэнли Кубрик – в 1962-м на экраны вышла его «Лолита», в создании которой принимал участие сам писатель (Набокова даже номинировали на «Оскар» за лучший адаптированный сценарий, хотя, по его словам, подготовленный для фильма текст нещадно «порезали»). Несмотря на внушительное число кинопремий, автор романа и режиссёр остались недовольны итогом. Кубрик говорил о «Лолите»: «Если бы я знал, какими суровыми будут ограничения, возможно, я не стал бы снимать этот фильм». Задача действительно была неподъёмной: в Америке в то время действовал жёсткий кодекс Хейса – этический цензурный закон, не позволявший показывать фактически ничего. Возраст Лолиты был увеличен с 12-ти до 14-ти, в ней не должно было быть ни капли детскости (что уже противоречило самому смыслу романа), а о физических контактах героев в исполнении Джеймса Мейсона и Сью Лайон не могло быть и речи (поцелуй в щёку – самое откровенное, что есть в этом фильме).

Неудивительно, что с такими запретами картина утратила главное – сексуальный нерв, чувственную напряжённость, трагизм, психологизм, - всё то, что было в романе. Впрочем, нельзя сказать, что картина Кубрика категорически не получилась. Если воспринимать его «Лолиту» в отрыве от книги (и в особенности – от позднейшей экранизации Лайна), можно заметить немало интересных моментов. Например, абсолютно замечательными вышли гротескные образы второстепенных героев – «страстной и одинокой дикарки», болтливой Шарлотты Гейз (Шелли Уинтерс) и многоликого безумца, сценариста и педофила Клэра Куилти (Питер Селлерс). Кинематографисты шутили, что ленту вообще стоило бы назвать не «Лолита», а «Куилти» - такую яркость и выразительность Кубрик придал персонажу, в романе лишь едва прорисованному. 

Кадр из к/ф «Лолита» (1997)

«Лолита» Эдриана Лайна другая. Режиссёру удалось сохранить само настроение набоковского романа, и лучшей похвалой фильму можно считать отзыв Дмитрия Набокова, сына писателя. Выйдя из зала после просмотра, он сказал одно слово - «Потрясающе!», позже добавив: «У Кубрика мало общего с романом и ничего общего – с папиным скриптом. Лайн же понял папин роман». Из двух с половиной тысяч претенденток на роль Лолиты режиссёр выбрал четырнадцатилетнюю Доминик Суэйн – продюсеры настойчиво советовали взять актрису постарше, но ему нужна была девочка, которая «одной ногой стояла бы в детстве, а другой – во взрослой жизни». Именно такой – «подвижной, свежей и удивительной» - была Доминик, когда Лайн впервые её увидел и, по его признанию, множество трогательных нимфеточных мелочей в картине – её заслуга. Суэйн придумала бросать зубную пластинку в бокал Гумберту, клеить жвачку себе на коленку, подёргивать подбородком, она «жила» в кадре своей привычной жизнью, а создателям только и оставалось, что просто за ней подсматривать. 

Сам образ Лолиты выстраивался вокруг этой девочки-находки, в то время как Джереми Айронс, игравший Гумберта, выполнял куда более сложную актёрскую задачу. Айронс должен был провести своего героя от очарованного эстета к одержимому параноику и отрешённому убийце, воплощая попутно тончайшие грани меняющегося состояния Гумберта, и он справился с этим превосходно. «Его «извращение» - не более чем фантазия циника, его якобы патология – в теории, но не на практике, а вся эта казуистика – скорее творческие искания, литературный метод одарённого писателя, коим по совместительству он и был. Лолита для Гумберта – действительно роковая любовь всей жизни, а не точка приложения этой самой патологии… Вот так я понимаю набоковский образ», - говорит режиссёр о персонаже Айронса, подчёркивая: «Это история о любви – странной, дикой, безумной, мучительной – но именно о любви». Всё в фильме Лайна гармонично сложилось – бережная внимательность к тексту Набокова, чудесный актёрский дуэт, нежно-тревожная музыка Эннио Морриконе (один из лучших его саундтреков!) и невероятно «чувственная» камера Ховарда Этертона – камера-отражение взгляда Гумберта. «Я глядел на неё и не мог наглядеться. И знал столь же твёрдо как то, что умру, что люблю её больше всего, что когда-либо видел или мог вообразить на этом свете, или мечтал увидеть на том». «Грех мой, душа моя. Ло-Ли-Та»


Анастасия Глушакова