«Я люблю радикальные жесты»

13 октября в прокат выходит фильм «Ученик» Кирилла Серебренникова. Мировая его премьера состоялась ещё раньше, в рамках программы «Особый взгляд» Каннского кинофестиваля, где фильм выиграл приз независимой французской прессы. На домашнем «Кинотавре» ленту тоже отметили – Серебренников получил приз за лучшую режиссуру. Об «Ученике» уже говорят очень много, как, впрочем, и обо всём, что ставит, снимает и делает его автор. Кирилл руководит Гоголь-центром, зовётся «самым модным театральным режиссёром Москвы» и чуть ли не самым известным «творческим либералом» столицы. Но сегодня речь не о спектаклях и, конечно, не о политике. К премьере «Ученика» мы рассказываем о том, что Кирилл Серебренников, выпускник физического (!) факультета, успел сделать в кино, а там есть, о чём подумать и что почувствовать.

Кирилл Серебренников

Кстати, именно кинематограф Кирилл называет своей «первой любовью». С двадцати лет Серебренников ставил спектакли во всех имеющихся театрах родного Ростова-на-Дону, снимал клипы местным рок-группам и работал на телевидении, но на деле всегда мечтал снять большое кино. Свой полнометражный дебют, фильм «Раздетые» (1998), Кирилл, правда, вспоминать не любит, хотя уже там есть свои «атмосферности»: театрально-манерный, охристый, фильм по пьесе Жоана Казаса ассоциируется с Кирой Муратовой и Питером Гринуэем и гипнотизирует темнотой, странностями и тревожными скрипками. Трижды фотограф и его ню-модель (Игорь Мужжухин & Вера Новикова) поднимаются на чердак старого деревянного дома, разыгрывая три абсолютно разные встречи-эксперимента, переживая разные друг к другу чувства и разговаривая об ощущениях — обнажённости перед фотокамерой, например. Ружьё убивает тело, а фотография отнимает душу, так считали индейцы, и об этом — первый рассказ. Но посмотреть всё же стоит все три: они переплетены и мистичны, а Серебренников так больше снимать не будет.

Кадр из к/ф «Рагин»

В 2004 году Кирилл создал собственную киноверсию чеховской «Палаты № 6» с Алексеем Гуськовым в главной роли. Фильм «Рагин», невзирая на мрачный свой натурализм, получился каким-то на редкость эстетски-прекрасным, прямо как венское пирожное, которое доктор Андрей Ефимович, отринув запрет на сладкое, с чувством поедает в финале. Писали, что Алексей Гуськов, исполнитель главной роли и продюсер фильма, не во всём согласился с Серебренниковым  и выпустил собственную монтажную версию ленты, так что теперь понять, где здесь «авторское», а где нет, затруднительно. Тем не менее, антураж у картины весьма «чеховский», ценителей первоисточника фильм не эпатирует и выглядит экранизацией не дословной, но вполне удавшейся: иллюзорные кадры видений Рагина под ирреальную музыку Алексея Айги ощутимо транслируют сумасшествие, растождествление/«просветление» доктора.

Кадр из к/ф «Рагин»

Обратил на себя внимание и вышедший следом, снятый на видео фильм «Постельные сцены» (2005), участник кинофестивалей в Роттердаме, Торонто и Монреале. Действие всех шести эпизодов действительно происходит в постелях: камера-вуайер подолгу застывает на одной точке, наблюдая, какие драмы и трагикомедии в этих кроватях разыгрываются. А там перверсии почти европейских масштабов, только действительность вокруг «из девяностых» и выглядит доморощенный BDSM удручающе, под ре-минорную Фантазию Моцарта — так особенно. Братья Олег и Владимир Пресняковы, уральские драматурги, написали отличный сценарий — умный, горький, местами смешной, а Серебренников снял всё подчёркнуто карикатурно, по-театральному.  Заподозрили его, правда, тут же в мизантропии,  но, в общем, не всё так «в лоб», люди в кроватях просто свои смыслы ищут, любви, в конце концов, а что всё так жалко выглядит, — это просто со стороны смотрим.

Кадр из к/ф «Изображая жертву»

А вот первой масштабной и широко обсуждаемой работой Кирилла в кино стал фильм «Изображая жертву» (2006), выигравший главный приз I Римского международного кинофестиваля и главный приз Кинотавра. На самом деле, фильм родился из одноимённого спектакля по пьесе всё тех же братьев Пресняковых, который Кирилл поставил на сцене МХТ им. А.П. Чехова годом раньше. Спектакль пользовался большим успехом, и Наталья Мокрицкая, продюсер кинокомпании «Новые люди», предложила Серебренникову снять фильм. «Изображая жертву» — динамичная чёрная трагикомедия с аллюзиями на «Гамлета» Уильяма Шекспира. Главный герой, паренёк по имени Валя, подрабатывает «моделью» на следственных экспериментах — изображает тех, кто пал жертвой чужой любви (кого-то из ревности расчленили в туалетной кабинке, кого-то столкнули в окно, утащили за ноги на дно бассейна, ну и далее в том же духе). Параллельно Валя переживает смерть отца, презирает мать, закрутившую роман с отцовским братом, пребывает в вялотекущих отношениях с не менее вялой подружкой и видит мир как чёрно-белый мультяшный бредовый комикс.

Кадр из к/ф «Изображая жертву»

Фильм одновременно и о том, как же много вокруг абсурда, нелепостей, глупости и профанаций (постановочные, подробные и бессмысленные воссоздания преступлений — тому иллюстрация), и о всеобщем инфантилизме, страхе молодых людей жить и чувствовать. Последнее, кстати, даже более важно: в то время как зрители без чувства юмора моментально набросились на режиссёра с обвинениями в глумлении и опорочивании образа родной страны, сам Серебренников объяснял: во-первых, фильм — «гротеск, сконцентрированная реальность», во-вторых, однажды его поразил тот факт, что 14% молодёжи на вопрос о своём главном страхе отвечают «мы боимся жить», и его картина — это фантазия на тему «что может случиться, если страх этот станет запущенным». Юрий Чурсин блестяще, умно и жутко играет Валю с его реактивными перепадами от фиглярства и дикой весёлости до подчёркнутой отстранённости, апатичности. Отдельно хорош и эксцентричный капитан милиции в исполнении Виталия Хаева: матерно-бешеный, «накипевший» монолог его персонажа о потерянном поколении и всеобщем, мягко выразимся, «пофигизме» многие сочли лучшей сценой фильма, так искренне вышло. А Лия Ахеджакова за роль «пожилой японки с судьбой» даже получила «Нику» — отличный образ.

Кадр из новеллы «Поцелуй креветки» (К/ф «Короткое замыкание»)

Кстати, некоторых актёров фильма «Изображая жертву» (Андрея Фомина, Александра Ильина-младшего, Виталия Хаева и — в главной роли — Юрия Чурсина) можно также увидеть в новелле «Поцелуй креветки», короткометражке Серебренникова, вошедшей в фильм-альманах «Короткое замыкание» (2009). Герой Чурсина в ядовито-розовом гигантском костюме «рекламной креветки» зазывает клиентов в кафе морской кухни. Простое перечисление всех этих «блюд на любой вкус, счастливых часов и рюмки водки в подарок» никак не работает, начальник требует делать всё, что угодно, но чтоб люди были («даю последний шанс!»), и отчаявшаяся креветка идёт на риск – целует прохожих. Новелла похожа стилистикой, жгучим трагикомизмом на «Изображая жертву», только здесь, в коротком метре, ещё больше трэш-эстетики и убойной музыки: на поцелуи народ реагирует под Пекин Роу-Роу, ТТ-34, Crocodile Т.Х., Drum Ecstasy и Петра Налича. Эпизодические, но яркие роли исполняют редактор (на тот момент) русского Vogue Алёна Долецкая и отвязный перфомансист Псой Короленко, актриса Юлия Пересильд демонстрирует в кадре сияющую обнажённость, а вообще, весь альманах «Короткое замыкание» несомненно заслуживает того, чтобы быть увиденным: кроме Серебренникова, новеллы «о любви своим почерком» сняли Иван Вырыпаев, Борис Хлебников, Пётр Буслов и Алексей Герман-младший.

Кадр из к/ф «Юрьев день»

Правда, между «Изображая жертву» и родственным ему «Поцелуем креветки» случилось совсем другое кино. В 2008 году Кирилл Серебренников снял «Юрьев день» — метафоричный фильм о русской провинции, «истоках» и нравственной эволюции. Озадачились и те, кто ждал от Кирилла иронично-взрывной провокации в духе предыдущей картины, и те, кто привык клеймить его циником и «гламурным подонком». «А я люблю радикальные жесты», — говорит Серебренников. — «Из тех, что от тебя никто не ждёт, и которые провоцируют в тебе изменения, неожиданные для тебя самого». «Юрьев день» Кирилл снял по сценарию Юрия Арабова: именно его тексту фильм обязан многослойными, спорными темами духовного преображения, стойким привкусом экзистенциального ужаса и болезненно-едкими зарисовками «из жизни» общественных институтов. Действие происходит в городке Юрьев-Польский Владимирской области: туда мировая звезда, оперная певица Люба (Ксения Раппопорт) везёт сына-подростка — показать, где она родилась и выросла, а заодно и проститься с «домом», прежде чем навсегда переехать в Германию. «Впитывай это, растворись в воздухе Родины!», — восторженно призывает Люба сына на Юрьевской колокольне, не подозревая, что через пару десятков минут всё так и случится: её Андрюша буквально «растворится», исчезнет, зайдя в Кремль на выставку, и ни в какую Германию она не поедет — останется в Юрьеве, ждать.

Кадр из к/ф «Юрьев день»

Кирилл всегда говорит, что в искусстве ему интересен психологизм, человеческая природа, тёмные и светлые её стороны. В «Юрьевом дне» Ксения Раппопорт (приз за лучшую женскую роль Кинотавра, «Золотой орёл» и др.) становится его «идеальной подопытной», трансформируясь из рафинированно-богемной дивы в мойщицу полов при тюремном тубдиспансере. Её героиня теряет не только сына, но и голос, имя, самоидентификацию, обретая, впрочем, во всём этом запредельном ужасе что-то несомненно подлинное, большое. Раппопорт — удивительная актриса, и она «держит» картину, становясь её центром, стержнем, душой. А оператор фильма Олег Лукичёв делает снежный, туманный «Юрьев день» фантасмагорично-прекрасным, метафизическим. Не обошлось тут и без фирменной серебренниковской иронии, любви к гротеску, но тонко, в меру: фильм всё-таки оставляет ощущение скорее честно сделанной драмы, чем театрального фокуса, манипуляции.

Кадр из к/ф «Измена»

Хотя, как обычно, нашлись и те, кто воспринял картину пасквилем на Россию, позорящим Родину изображением русских провинциальных реалий. Чтобы хоть как-то отсоединиться от образа бытописца всея Руси и долгих прений про общество и политику, свой следующий фильм Кирилл Серебренников намеренно лишил любых социальных привязок. Неясно, где и когда происходит действие ленты «Измена» (2012), это не имеет значения. Есть только Он и Она, без имён, и их знакомство: «Мне изменяет муж». — «Сочувствую». — «Он изменяет мне с вашей женой». Завязка отчётливо напоминает «Любовное настроение» Вонга Кар-Вая, вот только дальше всё пойдёт совсем по-другому. Кирилл снимает подчёркнуто универсальную, обобщённую историю адюльтера, снимает «над схваткой», не принимая ничьих сторон, не оценивая, а в итоге фильм оказывается настоящим «травматическим высказыванием», бомбой замедленного действия. Смотреть «Измену» тягостно невыносимо, и в этом, наверно, её эффект. К финалу кожей чувствуешь мертвецкий холод и иссушённость. Герои-чёрные дыры в замкнутом круге повторяющихся сюжетов. Режиссёр хотел сделать фильм «зоной некомфорта», и у него это получилось.

Кадр из к/ф «Измена»

Главных героев играют немка Франциска Петри и македонец Деян Лилич. Серебренников, опять же, намеренно выбрал незнакомые лица, лишив зрителя любой сопутствующей информации, ассоциаций с прежними ролями, etc. Она, с рыжими волосами и бледной кожей, ледяная, инопланетная, то прекрасна, то абсолютно отталкивающа. Он же, напротив, обжигающе живой, витальный… Впрочем, вакуум фильма подчинит себе всех. «Травматическая эмоция по своему проявлению не сопряжена со слезами и плачем. Это всё в другое время. Когда ты теряешь человека, у тебя абсолютный ступор. Организм зажимается, закрывается. Это доказано миллионами случаев, когда люди бродили по развалинам после страшных землетрясений и не плакали, а занимались какими-то обыденными вещами. Потом уже, много спустя, начинались истерики», — говорит Кирилл. Особое влияние, по его признанию, на «Измену» оказал Ингмар Бергман, «исследовавший время, которое для человека в состоянии аффекта течёт иначе». А ещё здесь есть и почти хичкоковский саспенс, и абсолютно невероятная работа оператора (Олег Лукичёв) и художника-постановщика (Ирина Гражданкина). Фильм был представлен в основном конкурсе Венецианского кинофестиваля и даже сражался за главный приз, «Золотого льва», уступив «Пьете» Ким Ки-Дука. Он не отвечает на вопросы и не решает проблемы, и именно этим хорош. Фильм — само ощущение измены, её необратимая, душная суть.

Что же касается «Ученика» (2016), который выходит в прокат сегодня, он, как и фильм «Изображая жертву», родился из спектакля Серебренникова. В основе — пьеса «Мученик» немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга, действие которой режиссёр перенёс в российскую школу. Но Кирилл подчёркивает: фильм не повторяет спектакль, это два разных, самостоятельных произведения. «В фильме — другие смыслы, решения, в том числе и финал. Иные акценты, пластика, появились новые персонажи». Это история о старшекласснике, ставшем религиозным фанатиком: Вениамин (Пётр Скворцов) объявляет войну безнравственности, говорит цитатами из Писания и считает, что скоро грядёт конец света, ибо мир погряз во зле, а добродетель поругана. Школьник убеждён, что только он знает, как необходимо жить, и готов проповедовать окружающим — яростно и агрессивно, грозя всем адом. При этом радикализму Вени никто и не пытается сопротивляться… Только учительница биологии (Виктория Исакова) решает вступить с ним в полемику, пытаясь понять, что руководит этим странным парнем. «Мне нравилась неодномерность, объёмность пьесы, жанровая возможность сделать из неё перевёртыш. До какого-то момента не понимаешь, на чьей ты стороне», — говорит Серебренников. Те, кто видел ленту на фестивалях, обещают «напряжённую, взрывоопасную драму», «историю сильную и глубокую». Сам же Кирилл оставляет расшифровку, реакцию на откуп зрителю. «Я за сложность интерпретаций, против упрощения. Нравственная, этическая амбивалентность притягивает, тренирует наши внутренние мышцы. Для этого и нужен кинематограф, театр. Ради внутренней работы».


Анастасия Глушакова