Золотые медведи Берлинале

Сегодня, 9 февраля, открывается 67-ой Берлинский международный кинофестиваль, одно из важнейших и интереснейших кинособытий года. Как и всегда, главная интрига действа — кто же выиграет «Золотого медведя», приз за лучший фильм? Об этом станет известно лишь 18 февраля, накануне закрытия Берлинале, а пока мы решили поговорить о фильмах, которые получали «Золотых медведей» в «новейшее время», семь последних лет. Быть может они, фавориты 2010-х, помогут предугадать и победителя этого года?


«Мёд»

Режиссёр: Семих Капланоглу

Турция, Германия, Франция, 2010

Кадр из к/ф «Мёд»

В 2010 году жюри Берлинале во главе с Вернером Херцогом присудило главный приз фильму «Мёд» турецкого режиссёра Семиха Капланоглу. «Мёд» — завершающий фильм трилогии о жизни поэта Юсуфа, выстроенной Семихом в обратной последовательности: в первой ленте, «Яйцо» (2007), взрослый Юсуф возвращался в родной город после смерти матери, второй фильм, «Молоко» (2008), наблюдал героя в его восемнадцать лет, в последние месяцы жизни в родительском доме, а в третьей картине, «Мёд», первоклассник Юсуф видит странные сны, стесняется сильного заикания и почти совсем перестаёт разговаривать, но тем более чутко, в молчании, воспринимает мир вокруг. Лес, куда мальчик ходит с отцом (вскоре там и исчезнувшим), горы и водоёмы, которыми окружён его дом, — всё становится для Юсуфа одушевлённым, а вместе с ним и для зрителя.

Все, кто на Берлинале отдал своё предпочтение «Мёду», особо хвалили его неспешный ритм, наполненность красками, светом, шорохами и, кажется, даже запахами природы (при полном отсутствии музыки или иных «искусственных» элементов воздействия). Как и другие ленты турецкого режиссёра (который, к слову, почти всегда выступает и сценаристом, и сопродюсером, и монтажёром собственных фильмов), «Мёд» почти лишён диалогов, но с каждым Юсуфом трилогии — взрослым, юным и маленьким — зритель переживает «определяющий» эпизод его реальности, и без слов понимая и чувствуя то же, что и герой. Такова магия Капланоглу: если делить кинематограф на фильмы-действия и фильмы-состояния то он, несомненно, снимает последние, оставляя зрителю послевкусие ускользнувшего, но прекрасного сна. 

# фильм-состояние, природа, детство, традиция, минимум слов, глубокое чувство, воздух, свет, сон


«Развод Надера и Симин»

Режиссёр: Асгар Фархади

Иран, 2011

Кадр из к/ф «Развод Надера и Симин»

На 61-м Берлинале жюри во главе с итальянской актрисой Изабеллой Росселлини выбрало победителя единогласно (редкий случай!). Впрочем, в тот год насчёт «лучшего иностранного фильма» не сомневался почти никто. Драма «Развод Надера и Симин» иранского режиссёра Асгара Фархади получила не только «Золотого медведя» Берлинского фестиваля и двух Серебряных за лучший женский и мужской ансамбли, но и выиграла «Оскар», «Золотой глобус», «Сезар» и множество других наград. Столь масштабную популярность картины Фархади объяснить, впрочем, совсем нетрудно. Асгар отказался от какой-либо национальной восточной специфики и остросоциальной, присущей иранскому кино, тематики и сделал фильм, по конфликту понятный в любой точке земного шара, но до того виртуозно снятый и сыгранный, что не оценить его по достоинству невозможно.

Решение Надера и Симин о разводе — лишь завязка фильма, но завязка важная. Полтора года Симин готовила документы семьи для эмиграции, и в последний момент её муж отказывается ехать — он не может оставить старика-отца, страдающего болезнью Альцгеймера. Разведясь, Симин могла бы уехать с дочерью Терме, но девочка принимает решение жить с отцом, а покинуть ребёнка Симин, конечно, не может. Досадная ситуация очень скоро превращается в такую драму, что диву даёшься, насколько безжалостной может быть череда совпадений и случайных фактов. На протяжении всего действа (потрясающего по напряжённости!) зритель вынужден, как судья в фильме, делать ежеминутный выбор — кто прав, а кто виновен, кто говорит правду, кто лжёт, чтобы в финале, вместе с самим режиссёром и девочкой Терме (которую, кстати, играет дочь Фархади), прийти к выводу: выбор невозможен… И этим честен Асгар — осознанием бесконечной власти нюанса и того, насколько все грани тонки: между гордостью и эгоизмом, между самообманом и принципом.

# фильм-действие, актёрские работы, напряжение, ручная камера, быстрый монтаж, психологизм, реализм, диалоги, невозможность однозначной морали


«Цезарь должен умереть» 

Режиссёры: Паоло Тавиани, Витторио Тавиани

Италия, 2012

Кадр из к/ф «Цезарь должен умереть»

В отличие от предыдущей картины, «Золотой медведь»-2012 вызвал множество споров. Несогласные упрекали, главным образом, «сверхконсервативный выбор» Берлинского фестиваля, хотя нам решение жюри под руководством британского режиссёра Майка Ли и при участии Шарлотты Генсбур, Франсуа Озона, Асгара Фархади и остальных представляется более чем справедливым. Приз получил итальянский фильм братьев Паоло и Витторио Тавиани, «Цезарь должен умереть», и он удивительный. Необыкновенна сама идея: режиссёры снимают реальный опыт постановки спектакля в тюремной театральной студии. «Ребиббия» — тюрьма в окрестностях Рима для особо опасных преступников, студия существует в ней уже больше десятилетия, спектакли устраивают для обычной публики, и на этот раз, в фильме Тавиани, убийцы, наркоторговцы, грабители, экс-мафиози ставили «Юлия Цезаря», трагедию Уильяма Шекспира.

В начале фильма преступники, они же актёры, проходят прослушивание: каждому нужно произнести своё имя, дату и место рождения с двумя разными интонациями — печальной, как будто только что расстался с женщиной, и разгневанной. Глядя на эти лица, на эту природную для итальянцев экспрессию, невольно вспоминаешь и Пазолини с его «Евангелием от Матфея», и Торнаторе с «Фабрикой звёзд»… Обоим Тавиани за восемьдесят, больше полувека они снимают Кино в его высшем итальянском смысле и продолжают работать так, что, во-первых, дай Бог каждому в этом возрасте, во-вторых — по эмоции и силе внутренней без труда обставляют и молодых. То, как вживаются в образы заключённые, как трепетно репетируют свои роли, как обнаруживают (внезапно!), что в своей жизни переживали что-то очень похожее, — всё это не может не трогать. А их замкнутый мир (и картина с ним вместе) на сцене, в спектакле, из чёрно-белого становится вдруг цветным. Искусство преображает, и после него ничего не бывает прежним. Об этом — в самом финале.

# полудокументальность, тюрьма, искусство как трансформатор, игра с цветом, неактёры, крупные планы, вечное — современно, традиции итальянского кино


«Поза ребёнка»

Режиссёр: Кэлин Питер Нецер

Румыния, 2013

Кадр из к/ф «Поза ребёнка»

63-й Берлинале возглавил гонконгский мастер Вонг Кар-Вай. Вместе с Тимом Роббинсом, Сюзанной Бир и другими кинематографистами, «Золотого медведя» он присудил фильму «Поза ребёнка», драме румынского режиссёра Кэлина Питера Нецера. «Поза ребёнка» — это та самая «новая волна» румынского кино, о которой заговорили ещё в середине 2000-х. Непостижимым образом, при минимальных финансах, в этой стране стали делать фильмы настолько сильные, что они интересны и фестивальным сообществам, и простым зрителям единовременно. Скроено всё очень просто, в стиле датской «Догмы»: ручная камера, реалити-съёмка, лица и диалоги. Ставка сделана на ситуацию и психологизм персонажей.

34-летний Барбу, инфантильный единственный сын сверхлюбящей деспотичной Корнелии, сбивает насмерть подростка. Он не находит мужества выйти из машины, происшедшее нарушает его комфорт. Разруливать ситуацию берётся мама. Барбу в общем-то ненавидит мать за опеку и перманентное к нему внимание, но Корнелия лучше знает, как решать вопросы. И она решает. Фильм Нецера «держит» от первой до последней минуты, причём градус растёт постоянно, а в финале случается «освобождение». То, что сначала кажется соцкартиной о продажности госструктур и о том, как богатые мамы и папы способны отмазать своих отморозков от чего угодно, по ходу действа раскрывается фильмом о двух характерах: Корнелии, одержимой идеей о высшем своём творении — «идеальном» сыне, и Барбу, придавленном её любовью до отторжения, до невозможности выпрямить спину. Луминица Георгиу и Богдан Думитраке, звёзды румынского кинематографа, великолепны в образах главных героев. А сам фильм, в условиях современной болезни — тотальной мужской инфантильности — выглядит актуальным особенно.

# румынская новая волна, фильм-действие, психологизм, реалити, ручная камера, диалоги, актёрские работы, напряжение, катарсис, отцы и дети, гиперопека, инфантилизм


«Чёрный уголь, тонкий лёд»

Режиссёр: Йинан Дяо

Китай, 2014

Кадр из к/ф «Чёрный уголь, тонкий лёд»

Не тот результат предрекали критики Берлинскому фестивалю-2014 (шутка ли, «Отель “Гранд Будапешт”» Андерсона, «Отрочество»  Линклейтера в конкурсе), но в какой-то момент всем отчаянно захотелось экзотики. Тягучего, вязкого азиатского фильма, где всё будет странным, жестоким, прекрасным и эротичным. Тоска по этакой смеси Кар-Вая и Ким Ки Дука, которую как раз был готов утолить «Чёрный уголь, тонкий лёд», фильм китайского режиссёра Йинана Дяо. Ему и достался «Золотой медведь», а актёр Ляо Фань, сыгравший главного персонажа, увёз из Берлина медведя Серебряного, за лучшую мужскую роль.

Фильм Дяо — смесь триллера, драмы и детектива. Экс-полицейский Чан решает самостоятельно расследовать дело, невероятно похожее на убийство, которое он в своё время так и не смог раскрыть. Все преступления причудливым образом связаны с девушкой (Квай Луньмэй), которая начинает заинтересовывать Чана всё больше… и на этом стоит остановиться. Вообще, Дяо снял почти эталонный нуар, с тем исключением, что действие происходит в самых неживописных, индустриальных районах китайского Севера. Но (вот оно, колдовство азиатских авторов!) весь этот мрак в неоновых отблесках, лёд, фонари, вагоны с углём, местные забегаловки, режиссёр с оператором снимают настолько особенно, что дух захватывает от красоты. И ещё долго после финальных титров невозможно расстаться с ощущением подпространства, неразгаданной до конца загадки, невысказанного чувства…

# мрак, холод, неоновый свет, полицейские, привкус безумия, загадки, убийства, чувственность, странности, femme fatale, нуар, подавляемость, символы


«Такси»

Режиссёр: Джафар Панахи

Иран, 2015

Кадр из к/ф «Такси»

Победа фильма «Такси» на 65-м Берлинском кинофестивале спровоцировала волну разговоров о том, что Берлинале, мол, предсказуемо политизирован. Невыездной режиссёр иранской картины Джафар Панахи известен тем, что на родине, за несогласие с официальной политикой власти, ему запретили снимать кино и давать интервью двадцать лет. С момента ареста Джафара (март 2010) на Берлинале пишут петиции в его защиту, а в переполненном зале для режиссёра всякий раз оставляют пустой символический стул, в знак протеста. И, тем не менее, Панахи всё-таки полуподпольно снимает: первые две картины «постфактум» («Это не фильм» и «Закрытый занавес») Джафар создал дома и на своей даче (флешка с «Нефильмом» секретно уехала в Канны в пирожном, «Занавес» на Берлинале получил приз за лучший сценарий), теперь же, в жёлтой машине таксиста, режиссёр разъезжает по Тегерану и крошечной камерой а-ля видеорегистратор снимает своих пассажиров и всё, что их волнует. Грань между «постановкой» и «документальностью» приятно размыта. Камера не покидает машины ни разу.

Проблема в том, что в разговорах о «гимнах свободы опального режиссёра» как-то скрывается из виду то уникальное, что в фильме есть. А есть в нём сам Джафар (режиссёр, сценарист, оператор, продюсер, актёр, монтажёр!), уютнейший человек с озорным взглядом, и его безграничная страсть к кино («любовным письмом кинематографу» назвал фильм Панахи председатель жюри Даррен Аронофски). Тот, кто хочет, находит способ снимать картины, а ограничения — они питают фантазию и провоцируют изобретательность. Главное, «Такси» Джафара — фильм живой, умный и без гражданского пафоса, тут если и говорят о политике, то с улыбкой на лицах, а самые важные реплики отданы десятилетней девочке. В Джафаре Панахи много света, а потому он и вправду неуязвим.

# самодельность, полудокументальность, политика, оппозиция, неактёры, жизнь города, диалоги, характеры, жизнелюбие, единство места


«Море в огне»

Режиссёр: Джанфранко Рози

Италия, Франция, 2016

Кадр из к/ф «Море в огне»

Последним на сегодняшний день победителем Берлинале стал документальный фильм, а это редкость для фестиваля. Секрет успеха таков: во-первых, фильм по «одушевлённости» съёмки и повествования даже самую малость не уступает игровым лентам, а во-вторых, его тема сверхактуальна для всей Европы и для Германии в первую очередь. Итальянец Джанфранко Рози снял «Море в огне» на острове Лампедуза — том самом «игольном ушке в Европу» в ста километрах от Туниса и в двухстах — от Сицилии. За последние двадцать лет на крошечный островок Средиземного моря высадилось четыреста тысяч мигрантов. При попытке добраться до острова по воде погибло пятнадцать тысяч человек.

Изначально Рози приехал на Лампедузу с целью снять короткий метр о тамошнем фестивале, но подхватил бронхит, познакомился с местным доктором и услышал по-настоящему жуткий рассказ о мигрантах, о том, сколько их погибает в море и в каком состоянии выбираются на берег те, кто выжил… Джанфранко остался на острове на два года, снимать кино. Едва ли, впрочем, фильм оказал бы такое воздействие, если бы режиссёр избрал острую, «репортажную» подачу темы с шокирующими кадрами и тревожной озвучкой за кадром. Рози делает по-другому: он снимает жизнь острова, такую мирную и домашнюю, что кажется, будто здесь сотни лет ничего не менялось: рыбаки ходят в море, мальчишки расстреливают из рогаток кактусы, тётушка Мария слушает радио, где все песни — про любовь. И сквозь это неспешное течение местной жизни — переговоры спасателей с теми, у кого тоже был дом, но там стало невыносимо, и пришлось спасаться. Шанс этих людей на освобождение обернулся адом, но и он для них лучше реальности, от которой бегут. Рози совсем не стремится быть объективным, не говорит о «второй стороне вопроса» и не показывает вызванных массовыми миграциями проблем Европы. Но в его фильме, на фоне всеобщей гармони, как мухи умирают люди, а он, как и доктор Пьетро, верит, что так быть не должно.

# документалистика, гуманизм, актуальность, миграции, трагедия человеческих жизней, разница двух миров в одном месте-времени, художественность приёмов


«Золотой медведь» — 2017? 

Логотип Берлинале — 2017

Чего же ждать от Берлинале в ближайшие десять дней, и кому из конкурсантов достанется «Золотой медведь»? Учитывая любовь фестиваля к актуальным темам, приз вполне может выиграть фильм «По ту сторону надежды» Аки Каурисмяки, в котором встречаются пути финского коммивояжёра и сирийских беженцев, или британская чёрно-белая «Вечеринка» Салли Поттер, где всё начинается, как комедия, а завершается кровавой драмой (среди мотивов безумств как раз политика, да и женщину-режиссёра наградить требует само время!) Гипотезе о женской победе вполне соответствует и португалка Тереза Виллаверде с драмой «Замкнутый круг» о семье, пострадавшей от экономического кризиса, и полька Агнешка Холланд с фильмом «След зверя», идея которого современна не менее — животные и природа мстят жестоким людям.

А впрочем, фестиваль не был бы так интересен, если б каждый раз всё оканчивалось предсказуемо. Берлинале всё ещё любит сюрпризы, и, кто знает, может мишка из золота возьмёт да и поедет в Корею, где «Ночью у моря одна» гуляет девушка и вспоминает возлюбленного? Или в Венгрию, где Ильдико Эньеди сняла драму «О теле и душе»: мужчина и женщина там приходят друг к другу в одинаковых снах, где оба они — олени. Во всяком случае, вспомнив разом и о любви, и о прекрасной художественной ирреальности, Берлинский кинофестиваль — 2017 непременно бы всех удивил.


Анастасия Глушакова