«1917»: Смерть промчалась в угаре и в дыме

Кадр из к/ф «1917»

В российские кинотеатры пожаловала британская военная драма «1917» о Первой мировой войне, она же фаворит оскаровской гонки и вероятный победитель в номинации «Лучший фильм». Впрочем, и до вручения наград Американской киноакадемии лента успела собрать целый ворох призов: от «Спутников» и «Глобусов» до многочисленных масок BAFTA. Спустя более чем сто лет крохотный полупридуманный эпизод давно забытой войны сумел покорить зрителей по всему миру.

Сюжетно фильм Мендеса отталкивается от реальной истории: в разгар Первой мировой тринидадский писатель и в будущем дед английского режиссёра Альфред Хуберт Мендес получил приказ доставить важное сообщение, а для того — пройти по опасной территории между землями союзников и оккупированными немцами. В художественно переработанной версии на рискованную миссию отправляются двое юнцов — Блейк (Дин-Чарльз Чэпмен) и едва ли не за компанию случайно прибившийся Скофилд (Джордж Маккей). От успеха предприятия зависят жизни 1600 солдат, а дополнительно усложняет его фактор времени.

Кадр из к/ф «1917»

Дедлайн (в данном случае буквально dead-line) одновременно и накаляет атмосферу и выталкивает происходящее с поля реальности куда-то в сторону игровых условностей. Слишком уж далеко всё это для живущего (и возможно родившегося) в относительно спокойном XXI веке зрителя. А, может, наш мозг автоматически прибегает к остранению, сопротивляясь травмирующему переживанию. Нарочитая заполненность мира символами только помогает ему в этом. Вот усатый генерал (Колин Фёрт) наставляет молодых солдат двустишием Киплинга — навсегда разбитого Первой мировой. Вот из тысяч мёртвых коров выжила одна-единственная, чтобы дать молоко так нуждающемуся в нём человеку. Вот в ночи полыхает лже-зарево сожжённого города. Вот и бессмертная вишня просыпалась лепестками в реку мёртвых.

В то же время происходящее на экране остаётся ужасающе реальным. «1917» отправляет в пацифистский ад и не даёт возможности из него выбраться. Иллюзия непрерывности действия (о, великий Роджер Дикинс) исключает возможность выдохнуть и переварить увиденное. А вовлечённость в события достигается не в последнюю очередь за счёт эмоциональной усталости, которая накапливается у зрителя параллельно с тем, как главный герой теряет и вновь обретает надежду выполнить поручение.

Кадр из к/ф «1917»

Вера в успех понемногу гаснет с воцарением гниения и разложения вокруг. Но даже несмотря на то, что смерть постоянно зримо и незримо присутствует поблизости от персонажей, режиссёр всегда оставляет пространство для хрупкой жизни. И тот факт, что она способна оборваться в любой момент, делает её ещё более ценной.

Как и всякий формалист, Мендес в «1917» очень осторожен и почти скуп в содержательной части. Яркость манеры повествования уравновешивается простотой истории. В конечном итоге схематичный сюжет-воспоминание, отдающий должное общему делу памяти предков, симбиотически питает и сам насыщается вдохновенной работой оператора. С одной стороны — рядовой и очень человеческий случай, с другой — невероятный двухчасовой «непрерывный» геймплей. Вместе обе составляющие складываются в на редкость сбалансированную картину о вечной войне, которую ни пережить нельзя, ни завершить невозможно. Победа в которой приносит радость ни на йоту не соизмеримую с её сопровождающим горем.

Фото: Amblin Partners


Яна Крисюк