«Чёрное и белое – один цвет»

О Ким Ки Дуке любят рассказывать страшилки. Дескать, кровь-любовь-извращения, слабонервных уберите от экранов. На самом деле всё не так жутко – вышеупомянутое Ким, конечно, снимает, но так, что дух захватывает. Причём от красоты и удовольствия.

Ким Ки Дук родился 20 декабря 1960 года в горной деревне южнокорейского уезда Понхва. Через пару лет семья Ки Дука переехала в Сеул, где Ким поступил в сельскохозяйственную среднюю школу, которую, впрочем, так и не окончил. Ким пошёл на фабрику чинить станки, работал на свалках металлолома и на заводах по сборке приборов. Пять лет отслужил в корейской морской пехоте. Вернувшись, на два года задержался в церкви для незрячих, подумывая стать священником. Кино Ким Ки Дук не смотрел и о его существовании, в общем-то, не размышлял – трудные времена, тяжёлый и монотонный труд  оставляли немного пространства для интеллектуальных радостей. «Вспоминая то время, мне всегда было одиноко и жалко самого себя. Я не думал, что меня когда-нибудь станут уважать. Но именно благодаря той жизни я смог рассказать столько историй», – говорит Ким. Частая смена деятельности преподносила Ки Дуку массу возможностей наблюдать за людьми, и чуть позже этот опыт действительно ему пригодился. В Париже, куда тридцатилетний Ким без гроша в кармане отправился, чтобы выучиться живописи, он впервые увидел фильм и немедленно загорелся желанием, вернувшись на родину, сделать своё кино – лучшее корейское кино в мире.

С 1996 года Ким Ки Дук снимает один фильм за другим, все до единого – по собственным сценариям, выступая также в качестве продюсера, художника и монтажёра. К настоящему моменту самый знаменитый режиссёр Кореи (сбылась мечта!) выпустил двадцать полнометражных картин. Почти все они были представлены на известных международных кинофестивалях и завоевали множество наград и номинаций. Ким чувствует себя счастливым, а на вопрос о своей популярности отвечает по-детски искренне: «Способов снимать кино существует много. Что касается меня – я снимаю душой. Для меня важны не камера, не количество вложенных денег, а душа – моя и моих актёров. Если они совпадают – происходит чудо, рождается фильм. Мне кажется, когда фильм хороший, можно услышать, как бьётся сердце его режиссёра». Картины Ким Ки Дука – болезненно-изломанные, медитативно-гармоничные и безупречно красивые, такой вот гибрид контрастов. Но сердце в них и вправду как будто бы бьётся.


Насилие

Мечта

Один из наиболее проявленных концептов в творчестве Ким Ки Дука – насилие. Зрители и кинокритики (кто с отвращением, кто с наслаждением) неизменно смакуют жестокие подробности его картин, а шокирующие эпизоды действительно присутствуют почти в каждом творении южнокорейского режиссёра. Уже самый первый из героев Ки Дука, живущий под мостом преступник Крокодил из одноимённого фильма (1996), напоминает скорее грубое и безумное животное, чем человека. Он снова и снова насилует спасённую им девушку-самоубийцу, воспринимает мир как могильник, где ничто не заслуживает любви, и очень болезненно реагирует на несопротивление и заботу («Ты сука. Ты пытаешься пробраться в моё сердце»). Похожие персонажи-«крокодилы» ещё не раз появятся у Ки Дука под другими именами и в других обстоятельствах, воплощая всё худшее, что есть в человеческой природе. Тот же актёр Чо Чжэ Хён, например, сыграет убийцу собак в военной драме «Адрес неизвестен» (2001) и безжалостного сутенёра в ленте «Плохой парень» (2001).

Жестокость будет преподноситься под разными соусами, к имени режиссёра будут намертво прирастать истории о тошнивших и терявших сознание зрителях (премьера «Острова» на Венецианском кинофестивале действительно сопровождалась подобными эксцессами), но при этом насилие у Ки Дука невозможно приравнивать к провокации и намеренному желанию эпатировать публику. Это, если угодно, эстетизация испытываемой и причиняемой боли – Ким воспринимает насилие как форму диалога, человеческого контакта в поисках близости и понимания, как «важный источник жизни и энергии». «Единственный способ узнать и понять что-то новое – это острые переживания. Без боли жизнь была бы гораздо беднее», – говорит режиссёр в одном из интервью. Он исследует жестокость, не пытаясь оправдывать, но имея способность понимать и интерпретировать, чувствуя сквозь насилие его обратную сторону («Чёрное и белое – один цвет», – вслед за героиней фильма «Мечта» повторяет Ки Дук).



Любовь

Остров

Той самой оборотной стороной насилия в фильмах Ким Ки Дука почти всегда оказывается любовь, а телесную и духовную связанность мужчины и женщины режиссёр трактует не без помощи садомазохизма. Метафорой, ключевым образом драмы «Остров» (2000) становятся два окровавленных рыболовных крючка, сцепившихся в форме сердца. Герои ленты, живущие посреди озера в маленьких плавучих домиках, занимаются сексом «на грани», устраняя все препятствия на пути внезапно возникшей изматывающей близости. Зеркально похожие в привычке к недоверию и одиночеству, они способны принять в себя другого только через боль, как будто вымещая друг на друге свой страх снова оказаться оставленными. Дуальный союз созидания и разрушения, где ни одна из сил не может перевесить.

Главный герой драмы «Плохой парень» (2001), уязвлённый резким сопротивлением понравившейся ему студентки, жестоким обманом вынуждает её стать проституткой. Наблюдая за мучениями девушки через зеркало-стекло в комнате борделя, он всё сильнее влюбляется, испытывая при этом почти что священные нежность и трепет. В свою очередь, презрение и ненависть героини к человеку, чья прихоть сломала ей жизнь, со временем неосознанно трансформируются в сильнейшую привязанность, а желание сбежать и освободиться сменяется решением остаться рядом с ним. «Стокгольмский синдром», созависимость жертвы и насильника. Похожие чувства переживают Крокодил и спасённая им девушка, нечто подобное испытывают и герои фильма «Натянутая тетива» (2005) – живущий на барже старик и его юная воспитанница, за десять лет ни разу не сходившая на берег. Мужчина/Пигмалион любит свою девочку/Галатею и ждёт её семнадцатого дня рождения, обозначенного в календаре как день их свадьбы. Казалось, прибытие на корабль молодого рыбака, в которого (как в саму жизнь, ей недоступную) влюбляется девушка, должно было разрушить все надежды старика на сохранение им созданного гармоничного вакуума двоих, но привязанность к Хозяину как к личному Богу, формирующему реальность, и здесь оказывается сильнее интереса к миру.



Жертвенность

Самаритянка

Особое место в творчестве Ким Ки Дука занимает концепт жертвенности, искупления. Режиссёр преломляет привычные системы восприятия – девушка, продающая своё тело, оказывается тоньше, чище и человечней многих поборников нравственности. Динь-а, героиня фильма «Отель "Птичья клетка"» (1998), работает проституткой в небольшом пансионе Пхохана, вызывая брезгливое презрение у своей ровесницы Хи-ми, дочери хозяйки пансиона («Не забывай, что мы занимаем разные положения в обществе. Даже не пытайся приблизиться ко мне снова!», – кричит Хи-ми, когда Динь-а в сильный дождь пытается предложить ей свой зонтик). Ким оставляет за кадром предысторию Динь-а, то, почему она стала жить именно так, и это действительно не имеет значения. Здесь, в реальности фильма, девушка пытается облегчить существование каждому, кто находится рядом, и даже тем, кто жесток по отношению к ней. В обладающих ей мужчинах Динь-а видит тех, «кто приходит спасаться от одиночества», и, отдавая им своё тело, она хотя бы ненадолго рассеивает их болезненное ощущение пустоты.

Приносит себя в жертву и школьница Ё Чжин, главная героиня драмы Ким Ки Дука «Самаритянка» (2004, Серебряный медведь Берлинского международного кинофестиваля за лучшую режиссуру). Когда её близкая подруга-проститутка погибает, Ё Чжин, чувствуя свою вину (именно она находила подружке мужчин и вела учёт денег, которые та зарабатывала на их совместную поездку в Европу), встречается с каждым из клиентов девушки, отдавая им себя и те деньги, что они платили погибшей. Фильм разделён на три части – «Васумитра», «Самаритянка» и «Соната». Первая названа в честь индийской проститутки, по легенде, превращавшей всех, обладавших ею, в верных последователей буддизма. «Возможно, это рождало в них чувства, подобные любви к матери», – задумчиво говорит ещё живая девочка, выбравшая это имя для встреч с мужчинами. Название второй части, посвящённой искуплению Ё Чжин, отсылает зрителя к известной библейской истории, а третья часть ленты, где жертвование собой воспринимается глазами отца «самаритянки», апеллирует уже к общечеловеческим ценностям.



Путь

Весна, лето, осень, зима... и снова весна

Жертвенность в картинах Ким Ки Дука нередко предстаёт одной из составляющих Пути – концепта, наиболее полно осмысленного в фильмах «Весна, лето, осень зима… и снова весна» (2003) и «Ариран» (2011). В первом из них свой путь взросления и внутреннего становления проходит главный герой, воспитанник буддистского монаха. Детство, отрочество, молодость и зрелость в жизни героя соответствуют сменяющим друг друга временам года. Весной мы видим его ребёнком, впитывающим в себя планету, взаимодействующего с природой и учителем. Летом он влюбляется в посетившую монаха девушку и вместе с ней покидает монастырь. Осенью, совершив убийство из ревности, в отчаянии и ярости приезжает к учителю. Зимой, после смерти монаха и понесённого наказания, возвращается в монастырь навсегда, чтобы продолжить дело наставника. В финале картины, с приходом новой весны, послушник уже сам становится учителем, воспитывая мальчика-подкидыша, удивительно похожего на него в детстве. Интересно, что взрослого героя в двух последних фрагментах ленты играл сам Ким Ки Дук – по пояс обнажённый, стирая ноги в кровь, с привязанным к пояснице тяжёлым камнем и статуей Будды в руках он взбирался на заснеженную гору, ведя своего персонажа (а с ним и себя самого) по пути освобождения. «Я думал о своей жизни и своих фильмах. Это был хороший повод помедитировать», – рассказывает Ким.

Спустя восемь лет режиссёр будет пересматривать сцену восхождения и плакать в голос. Эти кадры станут частью полудокументальной драмы «Ариран» – ленты-исповеди Ки Дука, переживавшего тяжёлую депрессию после работы над фильмом «Мечта» (2008). Тогда, на съёмках сцены повешения, чуть не погибла актриса Ли На Ён, игравшая главную роль, и это потрясение стало для режиссёра таким сильным, что он на целых три года уехал отшельником в горы, взяв с собой лишь маленькую цифровую камеру. Здесь, в холодной хибаре и полном одиночестве, Ким Ки Дук проходил свой собственный путь восстановления – интервьюировал и ругал себя самого, вспоминал о прошлом, пил, кричал, разговаривал с тенью, «вынимал» из себя всё то, что мешало ему вернуться к работе и миру. Терапия уединением и картиной-самоанализом действительно помогла режиссёру исцелиться – «Ариран» получил главный приз секции «Особый взгляд» на фестивале в Каннах, а вышедшая год спустя драма «Пьета» (2012) завоевала Золотого льва – главную награду Венецианского международного кинофестиваля.



Несвобода. Молчание

Вздох

Чтобы разобраться в мыслях и ощущениях, Ким Ки Дук сознательно «закрылся» в глуши, лишил себя свободы. Несвободны и многие из его героев – чувства острее тогда, когда от них некуда деться, и Ким знает об этом лучше многих. В большинстве картин режиссёра присутствуют замкнутые пространства и мотив связанности – действие «Острова» до самого финала не выходит за пределы водной глади, а рыболовные крючки в прямом смысле слова «сцепляют» его героев. Жизнь и мир персонажей «Натянутой тетивы» ограничены территорией баржи, любовь в фильме «Вздох» (2007) не покидает тюремной комнаты свиданий, а монастырь в «Весне, лете…» – это квадрат плавучей пагоды посреди горного озера. Чтобы усмирить отчаяние совершившего убийство ученика и не дать ему наложить на себя руки, наставник связывает его и подвешивает к потолку. Герои «Мечты» и «Крокодила» приковывают себя друг к другу наручниками.

Многие персонажи Ки Дука практически не разговаривают («Отель "Птичья клетка"», «Остров», «Плохой парень», «Пустой дом», «Натянутая тетива», «Вздох»), а их молчание становится характерным «маркером» режиссёрского стиля. Ограничивая свободу героев выражать свои эмоции словами, Ким добивается потрясающего эффекта – звучать начинают глаза, тела, жесты, прикосновения, само пространство кадра. Причём ощущения нехватки диалогов не возникает ни на секунду – настолько подвижным и тонким оказывается невербальный мир чувств Ким Ки Дука. «В жизни люди слишком много говорят. В фильмах же я хочу показать, как они действуют», – объясняет режиссёр. Ким оставляет за скобками то, почему персонажи замолчали – их надломленность, травмы и потрясения. Важно не это, уже свершившееся, а то новое, те оттенки, что появились в человеке после.



Природа

Весна, лето, осень, зима... и снова весна

Ким Ки Дук предельно внимателен к своим героям, тем не менее, в его картинах есть нечто, что становится для режиссёра не менее (а иногда даже более) ценным. Это природа, пейзаж, окружающее персонажей пространство. «Лодка важнее героини, а плавающий жёлтый домик может конкурировать с героем. Даже пойдя на компромисс, самое большее, что я могу сделать – это рассматривать их как одинаково значимые объекты», – говорит Ким о фильме «Остров». В ленте «Весна, лето, осень, зима… и снова весна» природа и смена её обликов становятся центральной движущей силой повествования. Режиссёр полгода добивался разрешения на съёмки в национальном заповеднике, где посреди горного озера он выстроил плавучую пагоду: «Именно она и выражает главную идею картины. Пагода плывёт, но замкнута берегами: это говорит о том, что в мире нет ничего фиксированного, тем не менее, свобода всегда ограничена», – рассказывает Ким.

Замкнутые влажные пейзажи снова и снова будут появляться в фильмах Ки Дука («Я люблю, чтобы рядом была вода, это придаёт мне чувство покоя и в то же время тревоги, волнения»). Вода как свидетель, вода как укрытие, вода как наказание и как освобождение, вода как союзник, вода как могила. В фильмах «Крокодил», «Отель "Птичья клетка"», «Остров», «Весна, лето…», «Натянутая тетива» вода выполняет не только эстетические функции, «выстраивая» режиссёру внеземной красоты кадры, она становится полноправным героем, живым участником действия. Снимая природу, Ким всякий раз превращается в художника, с неизменной чуткостью сохраняя «дыхание» пойманного на плёнку пейзажа.

Кинокоды и символы Ким Ки Дука можно разгадывать бесконечно – некоторые из них ощутимы, некоторые трудны и скрыты для тех, кто не рождён на Востоке. Но так даже лучше – внутри остаётся чувство, что каждая деталь, каждый цвет, выбранный мастером, были неслучайны. А это значит, захочется вернуться. Увидеть глубже.


Анастасия Глушакова